Бронемобилям, имеющим всего два пулемета, с бронированной махиной не совладать. Можно сколько угодно покусывать да сердить, вот только особого вреда бронепоезду это не принесет. Оставалось лишь уповать на удачу.
– Бейте по командирской рубке! – кричал лейтенант в рацию. – Этот гад не должен уйти!
Пулеметы зачастили, залаяли; пули остервенело стучали по толстой брони; зло цокали противотанковые пули. Осторожно, опасаясь очередного выстрела, вперед выдвинулись бронетранспортер с бронеавтомобилем. Не самая смертоносная техника, но даже такому гиганту, как бронепоезд, может доставить немало неприятностей. Длинно полоснул пулеметными очередями бронеавтомобиль; затараторила двухсотмиллиметровая автоматическая пушка бронетранспортера, но снаряды отскакивали от толстой брони бронепоезда, не причиняя никакого вреда бронированным вагонам.
– Миронов и Назаров, бегом подскочили к командирскому бронетранспортеру.
– Посмотрите, что с командиром. Вытащите его из-под огня! Если живой – к Кондрашову!
– Есть! – отозвались оба, проворно спрыгнув на землю.
Треском и слабым голосом напомнила о себе рация:
– Я – «Первый», «Второй» отзовись!
– «Второй» слушает! Вы живой, товарищ капитан?
– Живой. Остальные убиты.
– Я отправил к вам бойцов, они выведут вас с поля боя.
– Прими командование на себя. Уничтожь бронепоезд, и двигаемся дальше! Задача остается прежней, мы должны зацепиться за Елгаву.
– Есть, уничтожить бронепоезд и двигаться дальше на Елгаву! – бодро отозвался заместитель командира роты.
Ивану Чечулину хотелось добавить что-то ободряющее, но подходящих слов не отыскалось. Понимал, что командир роты серьезно ранен.
Грохот боя усиливался. Колонна расползлась: бронеавтомобили прятались за кусты и деревья; танки – за строения. Бронепоезд, не жалея патронов, поливал раскаленным свинцом густую растительность; с бронеплатформ слаженно лупила артиллерия.
– Второму экипажу бить по открытым бронированным площадкам с минами! Стяните брезент с бронетранспортера и шарахайте в них!
– Сделаем, – ответил старшина Ракита, пробившись через эфирные помехи.
– «Четвертый» и «Пятый», слушай мою команду! – обратился лейтенант к командирам танков. – Обходите бронепоезд с противоположной стороны. Будьте осторожнее, не попадите под боковую артиллерию. «Четвертый» бьет по паровому котлу, «Пятый» – по топке. «Шестой», постарайся подойди к бронепоезду поближе под небольшим углом и бей по пушке, что впереди! Расколошматить ее вдребезги, Рябинкин!
– Сделаю, товарищ лейтенант! – через шумы эфира пробился голос командира танка.
Бронепоезд слегка подвинулся вперед, осветил пространство сильными прожекторами. Из башен прозвучали длинные очереди из крупнокалиберного пулемета по подкравшемуся бронетранспортеру. Часто и злобно закаркали зенитки, взрывая колесами бронетранспортера землю. В воздух с шипением, разбрасывая вокруг себя искры, взлетели сигнальные ракеты. Зависнув на куполе неба, они ярко осветили окрестность, заглянули в дальние уголки.
В этот самый момент танки подобрались почти вплотную к бронепоезду и, затаившись за деревьями, навели прицелы на локомотив. Два выстрела слились воедино. Толстая броня мужественно выдержала сильнейший удар. Отрикошетившие снаряды взметнулись вверх и рассыпались на фоне просветлевшего неба. За первым выстрелом громыхнуло еще два. Первый выстрел, пробив броню, взорвал паровой котел, выстреливший мощной раскаленной струей; второй бронебойный снаряд расколотил кожух и огненную коробку топки, выпустив наружу сгоревшее топливо. Огонь, пробившийся в будку, тотчас сжег машиниста и его помощника и через щели, образовавшиеся в броне, с громким свистом вырвался наружу, приковывая взоры противоборствующих сторон. Стало ясно, что бронепоезд серьезно ранен и более не способен двигаться. Но он продолжал неистово сражаться: из окошек в чреве бронепоезда раздавались автоматные очереди, в истерике колотили тяжелые пулеметы, а артиллерия, находящаяся на бронеплощадках, внимательно выискивала подходящую цель. Из середины бронепоезда бабахнула пушка. На какую-то секунду в воздухе завис звук пушечного выстрела, а потом, затихая, растворился среди городских строений.
Открытая площадка уже была уничтожена минометным огнем. Пушка замолчала, молотила только зенитка, не давая возможности приблизиться.
У моста в борт бронеавтомобиля осколочно-фугасным снарядом ударило зенитное орудие. Опрокинувшись набок, машина пустила кверху небольшой черный дымок, разраставшийся с каждой секундой, через который пробивались языки пламени. Огонь охватил покореженное железо, ярко освещая каменный мост, узкую, равнодушную к происходящему речушку, едва плетущуюся вниз по склону.
Из бронеавтомобиля, объятый факельным огнем, выскочил ефрейтор Балакирев. Пробежав несколько метров, он рухнул на берег и уже не поднимался, безучастный к огню, пожирающему его спину.
