Совершив за ночь этакий круг почета или, скорее, эллипс почета от берегов Австро-Венгрии к берегам Италии и обратно, русская эскадра с первыми лучами солнца вновь оказалась на удалении порядка 25 миль от входа в залив. Что же можно было сказать об итогах налетов предыдущего дня? Оказалось, что летчики слегка приукрасили свои достижения, а моряки австро-венгерского флота отнюдь не праздновали труса и смогли спасти от затопления или же выгорания несколько поврежденных кораблей, успех атаки на которые в немалой степени следовало списать на их скученность, когда с полдюжины судов располагались борт к борту. Что, в принципе, являлось нормальной практикой в любом флоте. Вот только успешно отбомбиться по столь крупной, практически площадной, цели оказалось в разы проще, нежели по одиночному узкому миноносцу. Более того, на сей раз первую волну бомбардировщиков встречали активной ружейной стрельбой, ведшейся, как с берега, так и с палуб уцелевших кораблей. Благо хоть зенитных пушек, как и пулеметов, не имелось ни на базе, ни на присутствовавших в ней кораблях, ни на ближайших фортификациях. Но потери в этот день все равно случились. Один аэроплан получил повреждение двигателя и вынужден был приводниться, когда уже на обратном пути мотор просто заглох. Еще двое побили свои машины при посадках. Так что за очередные 8 часов непрерывного ратного труда общие силы двух авиационных отрядов сократились до 35 аэропланов, тринадцать из которых требовалось подлатать из-за полученных теми пулевых пробоин в крыльях и фюзеляжах. При этом двое летчиков и четверо стрелков оказались в корабельном лазарете и вряд ли могли продолжить участие в боевых действиях. Во всяком случае, не в ближайший месяц. А экипаж подбитой машины и вовсе погиб, не дождавшись в холодной воде подхода ближайшего из своих эсминцев. Такова оказалась цена учебы непосредственно в условиях боевой обстановки, ведь прежде ни один из летчиков не имел реального боевого опыта. И все же понесенные потери того стоили. Теперь точно была подтверждена гибель трех субмарин, двух минных транспортов, двух же торпедно-канонерских лодок, одна из которых, правда, числилась у австрийцев крейсером, шести миноносцев и тральщиков, а также двух каботажных пароходов, не говоря уже о полном уничтожении матчасти вражеских «коллег по воздушному ремеслу». Старый же броненосец выдержал испытания налетами и хоть изрядно обгорел, ни взрываться, ни тонуть, явно не собирался. Правда, на него, по большому счету, всем было плевать, поскольку никакой боевой ценности непосредственно в море он уже не представлял.
