В то же самое время старший лейтенант Утгоф, Виктор Викторович, разглядев идущий в его сторону неизвестный гидроплан, также направился свою птичку навстречу неизвестному. Попав же с дистанции метров в 30 под неожиданный пулеметный обстрел, он едва не погиб — первая же очередь прошла впритирку над его головой, зацепив верхнее крыло и отколов кончик пропеллера. Находившийся вместе с ним в качестве стрелка кондуктор Филимонов едва успел открыть ответный огонь, прежде чем машины проскочили мимо друг друга. А дальше уже сказалось техническое превосходство аэроплана английского производства. Избавившись от подвешенной под центропланом бомбы, старший лейтенант повел свой самолет на разворот и благодаря едва ли не вдвое лучшей маневренности уже спустя минуту не сильно резкого маневрирования надежно сел на хвост австрияку, с борта которого невозможно было вести огонь назад в силу его конструктивных особенностей. После же в дело вступил носовой стрелок. Выдавая из своего Льюиса[9] очереди по 7 — 12 патронов, он смог повредить двигатель вражеской машины, отстреляв всего два диска, и та, начав гореть, тут же потянула вниз, дабы приводниться прежде, чем огонь охватит всю конструкцию. Так фрегатен-лейтенант Маглич и его бортовой стрелок все же выполнили порученное задание — обнаружили главные силы противника. Правда, сделали они это уже в качестве военнопленных, будучи доставленными на борт флагманского корабля адмирала Романова. После успешного приводнения и не менее успешной борьбы с возгоранием, оба были подобраны на борт приведенного Утгофом к месту их дрейфа эсминца «Гаджибей», на чем их боевой путь, собственно, и завершился.
Допрос пленных, не ставших сильно упираться, показал, что в Себенико, помимо очередной станции морской авиации и отряда кораблей береговой обороны, присутствовала вся флотилия крейсеров в полном составе. То есть три броненосных и два бронепалубных крейсера-скаута. Что было вполне естественно, пройти мимо такой жирной цели виделось самым настоящим преступлением. Потому уже спустя три часа авианосцы оказались на комфортных для себя 25–28 милях от второй по счету назначенной к уничтожению военно-морской базы Австро-Венгрии. Все равно эскадра направлялась к этим берегам, чтобы провести авиаразведку двух крупных портовых городов — Сплита и Себенико, на предмет наличия там вражеских судов. Так что полученные от пленных данные лишь ускорили события.
Тут уже, прекрасно понимая, что небольшими фугасами бороться с броненосными крейсерами никак не выйдет, штаб эскадры выдал приказ готовить аэропланы к применению метательных мин. Этих, давно устаревших предтеч торпед, в арсеналах Российского Императорского Флота нашлось ой как немало. И, главное, они уже давно никому не были нужны, а утилизировать — рука не поднималась. Вот их, учитывая вес самой мины всего в 74 килограмма, с немалым удовольствием и прибрали себе летчики палубной авиации, как хоть какое-то доступное средство борьбы с действительно мощными и крупными кораблями противника. Пусть подводная пробоина от удара такой небольшой эрзац торпеды образовывалась не сильно крупная, она все же оставалась подводной пробоиной, что для любого корабля представляло определенную опасность. Особенно, учитывая возможность массового применения подобного вооружения по какой-то одной определенной цели. Ведь та же мелкая мошкара, набросившись на человека целым роем, вполне могла заесть бедолагу до смерти. Теоретически.
В силу особенностей конструкции шасси F. E.2b просто взять и подвесить их под фюзеляж, на штатные держатели для бомб, не представлялось возможным. Пришлось срочно изобретать некое подобие салазок, которые перед сбросом такой мины требовалось установить под определенным углом, чем должен был заниматься носовой стрелок. В результате удерживаемая под фюзеляжем мина опускалась носовой частью вниз, градусов так под тридцать и, посредством придания ускорения выбрасывающим пружинным механизмом, съезжала вниз по этим самым салазкам, на которых она покоилась во время полета. Так и попадала в воду, имея скорость хода под сотню километров в час. Вот такую, ставшую штатной, конструкцию ныне и принялись в срочном порядке монтировать оружейники с техниками на добрую половину машин. Пусть данное дело обещало затянуться не менее чем на час, даже с учетом этого можно было рассчитывать на осуществление пилотами двух вылетов до наступления сумерек. Что выглядело приемлемо.
