— Я, конечно, прекрасно понимаю, что война — это лучшее время для торговли оружием. Никогда больше оно не будет столь дорогим, как в час крайней нужды. Сам сейчас на этом зарабатываю очень приличные деньги. Но ведь у всего должна быть мера! — опешил от полученного пояснения господин «оружейный барон». — Линкоры — это ведь не крейсера! Они не только мощнейшие боевые единицы флота. Они еще и немалый политический актив любого государства! А всех нас в обозримом будущем ждет очень жаркая торговля за германское наследие и репарации! И продавать на фоне ожидаемых событий треть имеющихся в Российском Императорском Флоте линкоров, как по мне, является перебором. Если уж я это прекрасно понимаю, то и там, наверху, — закатил он глаза к потолку, — не могут не осознавать данного факта! Значит… Тут имеется какой-то немалый политический подтекст! Так? — упер он вопросительный взгляд в отставного контр-адмирала, советоваться с которым, время от времени, не брезговал сам император.
— Браво! — показательно похлопал в ладоши Николай Николаевич. — Все именно так и обстоит. Подтекст имеется. Имя ему — Императорские и Королевские Военно-морские силы, что не были нами добиты в первый визит. Недавно было принято решение исподволь подтолкнуть итальянцев к более активным действиям на сухопутном участке фронта близ побережья Адриатики. Для чего уже начата разработка операции по разгрому и захвату силами всех союзников главной базы военно-морского флота Австро-Венгрии. А то Рим до сих пор излишне осторожничает с поддержкой войск огнем своих кораблей. Пусть даже на то у него имеются веские причины. Немцы умудрились перебросить по железной дороге в Полу полдесятка небольших субмарин, которые уже пустили на дно три броненосных крейсера Реджиа Марина, — пояснил он главную причину неудач итальянских моряков. — Британцы же прекрасно понимают, что с началом летней компании этого года мы начнем свое генеральное наступление в направлении Вены. И что для нас в этот момент будет крайне важно встречать на своем пути как можно меньше вражеских войск. Стало быть, кому-то надо будет отвлечь на себя часть армий двуединой монархии. Последнее же могут сделать лишь итальянцы, да болгары с румынами, которые все еще активно торгуются за продажу штыков своих солдат. Вот в качестве ответной услуги за уступку столь потребных им сейчас линкоров, они и примут на себя обязательство выставить для операции в Адриатике полтора десятка своих эскадренных броненосцев, плюс максимально ангажируют итальянские флот с армией на это же дело. Не просто ведь так вся экономика Италии сейчас держится на плаву исключительно благодаря британским деньгам. Англичане попросту создали удобный для себя рычаг давления, которым и воспользуются в полной мере, если наверху окончательно договорятся. Тогда же с нас опять потребуются авианосцы, охотники на субмарины и тральщики с десантными кораблями.
— Масштабно! — только и смог что сказать в ответ барон. — Наверное, под это дело и на Балтике с Северо-Западным фронтом потребуется устроить что-нибудь этакое, дабы немцы не смогли отправить в подкрепления свои части. Однако доверять союзникам в столь значимом для нас деле… Такое себе занятие, если честно, — слегка скривил он лицо, демонстрируя насколько низкое его мнение о готовности тех «играть» на пользу России.
— А никто им доверять и не собирается, — тут же успокоил собеседника весьма информированный отставник. — Насколько мне известно, сейчас там идет торг о том, чтобы все привлеченные силы, включая десант, подчинялись исключительно адмиралу Романову. Британцы, естественно, выступают резко против подобного шага, желая держать свою руку на пульсе. Но, полагаю, наши дипломаты их дожмут. Слишком уж сильно те выказывали заинтересованность в получении этих двух линкоров, тем более что Греция свои им так и не продала. Уж даже не знаю, сколько Берлин оказался вынужден заплатить за это Афинам. Но, то, что немало — это точно! И скорее всего — золотом, поскольку их бумажные марки, из-за устроенной по вашему наущению финансовой паники, точно также молниеносно обесценились, как и франки с фунтами, но обратно уже не поднялись.
— О, да! — барон мгновенно расплылся в улыбке, которой позавидовал бы даже Чеширский Кот. — Это, можно сказать, была вишенка на торте моего вмешательства в устройство международных экономических связей. Прям горжусь собой! — расправив плечи, он показательно выпятил вперед грудь, якобы красуясь, но всю картину портил все равно куда больше выпирающий животик, что был наеден за многие годы сытой жизни.
— Как вас после этого государь самолично не прибил, до сих пор не понимаю, — неодобрительно покачал головой Протопопов, припоминая, какая паника тогда поднялась. — Вы ведь чуть и рубль тогда не уничтожили.
