Пять суток не стихала канонада. Если поначалу отряды броненосцев, двигаясь вдоль протраленных участков узлах на восьми-девяти, вели огонь по площадям в надежде накрыть как можно больше скоплений небольших миноносных кораблей пришвартованных борт к борту, то уже на третьи сутки их экипажи перешли к стрельбе с неподвижного положения. Это стало возможным после того, как высадившаяся с катеров и «Эльпидифоров» дивизия морской пехоты Черноморского флота вовсе вышибла австрийцев с полуострова Веруделла и с юго-западной части Стои. После этого защитникам Полы попросту неоткуда стало корректировать ответный огонь собственных кораблей, что и предрешило судьбу последних. Жирную же точку на уничтожении флота двуединой монархии поставили державшиеся все это время в стороне «Измаил» с «Кинбурном». Предоставив австро-венграм возможность от души пострелять по английским, французским и итальянским броненосцам, ни один из которых не избежал поражения хотя бы полудюжиной снарядов, а три вымпела вовсе ушли на дно, подорвавшись-таки на минах, адмирал Романов кинул в бой свои мощнейшие артиллерийские корабли. К этому моменту противник практически полностью расстрелял все запасы снарядов к тяжелым орудиям, впрочем, как и союзники, отчего риск быть даже поцарапанным у этих двух линейных крейсеров был минимален.
Выдавая по трехорудийному залпу раз в 20 секунд каждый, менее чем за час практически непрерывной стрельбы они разбили вдребезги своими ужасающими снарядами весом в три четверти тонны все три линкора типа «Радецкий» и чудом уцелевший при прежнем визите русской эскадры флагманский линкор «Вирибус Унитис». Если в битве английского с немецким флотов средний процент попаданий не доходил даже до пяти, то тут, ведя огонь почти в полигонных условиях, они добивались пятидесяти процентов результативных выстрелов и даже больше.
И никакое сопротивление противника не помогло ему отстоять свой флот и свою базу. Что уцелевшие миноносные корабли, что последние три подводные лодки, что даже бомбардировщики, которые прежде летали из пригорода Полы наносить удары по Венеции, так и не смогли прорваться к главным силам эскадры, впустую сгинув в неудачных попытках. Да объединенный флот стран Антанты потерял больше кораблей от столкновений и таранов, чем от воздействия противника! Если, конечно, не учитывать погибших на минах, жертва экипажей которых, впрочем, оказалась совершенно не напрасной.
Победа оказалась полной, и итальянцы намертво вцепились в занятые десантом территории, откуда впоследствии начали продвигаться вглубь всего полуострова Истрия, явно имея своей целью выйти к городу Триест. После исчезновения угрозы в лице флота Австро-Венгрии этот прибрежный город, примыкавший к самой северной точке данного полуострова, превращался в безумно лакомый кусочек, поскольку его занятие позволяло тут же нанести сокрушительный удар по тылу той армии двуединой монархии, что давила на итальянцев в районе Венеции. Да и до Вены оттуда выходило менее 350 километров по прямой. В общем, угроза вырисовывалась очень страшной, и не купировать ее срочной переброской немалых сил, для командования австро-венгерской армии было смерти подобно. Чего и требовалось кое-кому дюже хитрому.
А спустя всего две недели началось грандиозное наступление российских войск. Дабы не лезть в горную местность Карпат, дороги в которых никак не позволили бы снабжать всем необходимым почти миллион солдат, направление главного удара было выбрано по наиболее низменному участку этой гряды. Имея общее направление от Кракова на Остраву и далее вдоль реки Одра к Брюнну, откуда до Вены оставалось бы пройти всего 100 километров, командующий Юго-Западным фронтом, генерал от кавалерии Брусилов, воспользовался не той тактикой, какую сам полагал наиболее верной, а навязанной командованием. Если его личная идея состояла в нанесении множества одновременных ударов чуть ли не по всему фронту, с целью нащупать слабое место в обороне противника, дабы впоследствии давить именно там, то спущенная с самого верха директива заставила его спланировать и осуществить единственный удар кулаком. Бронированным кулаком! Ведь именно здесь и сейчас в бой были брошены все 1044 накопленных к началу операции отечественных танка. Но, то уже были дела «сапогов[25]». Внимание же Николая Николаевича Протопопова в этот момент целиком и полностью оказалось поглощено действиями Балтийского флота, что ринулся в свой генеральный бой.
