Лишь двое суток потребовалось эскадре адмирала Эссена на проход вслед за тральщиками всего Данцигского залива в направлении с севера на юг. За это время авиаторы, потерявшие вследствие отказов техники, схваток с немногочисленными гидропланами противника и аварий при посадках семь своих машин, умудрились потопить четыре эскадренных броненосца и три подводные лодки, уделять особое внимание которым их отдельно просил командующий. Не остались в долгу и немцы. Прекрасно знающие, где у них располагаются собственные минные поля, они могли маневрировать в акватории залива куда как свободнее и потому смогли организовать несколько попыток прорваться к ядру вражеской эскадры. Как результат ночных налетов миноносных кораблей и действий полудюжины субмарин, погибли три эскадренных миноносца, затонули легкий крейсер «Адмирал Бутаков» и авианосец «Кречет», что ранее был лайнером «Курск», феерично взорвался минный заградитель «Яуза», получили по две 450-мм торпеды в борт линкор «Наварин» и линейный крейсер «Цусима». В итоге пришлось в срочном порядке формировать мощный конвой для защиты подранков на пути к Рижскому заливу. Хоть подводники и сообщали об отсутствии встреч с германскими линкорами, риск их неожиданного появления все равно сохранялся, что никак не могло устраивать Николая Оттовича. Потому оба уцелевших авианосца и три линейных крейсера, с половиной легких сил отправились в обратный путь.
Во сколько эти победы обошлись германскому флоту, сказать было сложно, ведь большая часть битв пришлась на ночное время. Однако те же экипажи «Охотников» приписывали себе уничтожение пяти вражеских субмарин, две из числа которых были вовсе протаранены, так как сами атаковали из позиционного положения и не успели после этого погрузиться. Команды эсминцев тоже насчитали уничтоженных их артиллерийским огнем, ни много, ни мало, сорок семь миноносных кораблей противника. Что явно было чересчур, но опровергнуть, либо же проверить, не представлялось возможным. Тут уже требовалось ожидать окончания войны, дабы впоследствии ознакомиться с докладами немецких моряков о данном сражении.
И все же, не смотря на столь значительное сокращение своих сил, командующий Балтийского флота решил на сей раз довести намеченное дело до конца. У него под рукой все еще оставались по три линкора, легких крейсера, минных заградителя, а также две дюжины эскадренных миноносцев и кораблей противолодочной обороны, не считая полусотни тральщиков. Всерьез рассчитывая расправиться такими силами с девяткой броненосцев, он приказал продолжить прокладывать путь в направлении верфи Шихау, у которой и находился возможный главный приз всего данного мероприятия — недостроенный линейный крейсер. Надо же ему было чем-то действительно стоящим ткнуть в глаза всем тем, кто, несомненно, примется пенять ему за поврежденные линейные корабли. И пущенные на дно совершенно устаревшие броненосцы вряд ли могли стать должной платой, в отличие от полноценного дредноута. Вот так и началось сражение, что острые на язык журналисты впоследствии обозвали «Избиением в Данцигском заливе».
Не имея возможности, ни отступить, ни победить, вице-адмирал Грапов, командующий собранными в Данциге резервными линейными эскадрами Кайзерлихмарине, постарался хотя бы нанести противнику как можно больший ущерб. Для чего был вынужден кидаться в ближний бой, дабы позволить вести огонь и многочисленным орудиями среднего калибра своих кораблей. Чего, естественно, совсем не нужно было его визави.
Имея существенное превосходство в скорости хода и дальности ведения огня, адмирал Эссен, постоянно маневрируя в пределах протраленного участка, удерживал противника на комфортной для себя дистанции в 58–65 кабельтов, недостижимых для 150-мм орудий немцев. Лишь 280-мм и 240-мм снаряды падали вокруг трех его линкоров, да порой влетали в их борта и надстройки. Однако разрушительный эффект и частота попаданий немецких снарядов не шли ни в какое сравнение с ответным огнем «Севастополя», «Полтавы» и «Петропавловска».
