В постройку своих линкоров русские вложили действительно огромные деньги. Но отнюдь не одними лишь размерами, броней и вооружением, могли похвастать эти стальные исполины. Немалые средства также оказались потрачены на устройство самой совершенной системы центрального управления артиллерийским огнем, первые прообразы которой замечательно показали себя еще во времена Русско-Японской войны. Ну и дальномеры, естественно! Не абы какие, а 15-тифутовые! Лучшее из того, что виделось возможным приобрести за деньги! Помимо того, что таковой имелся в каждой башне главного калибра, еще три располагались в отдельных дальномерных постах. И каждый из них передавал информацию в центральный пост старшего артиллерийского офицера. Имея погрешность прицеливания менее 1 % на расстоянии в 6 миль и техническую скорострельность своих 356-мм орудий равную трем выстрелам в минуту, российские артиллеристы начинали накрывать корабли своих противников еще до того, как те могли осуществить свой второй пристрелочный залп. Потому и походило все сражение на откровенное избиение старых эскадренных броненосцев пытающихся угнаться за новейшими линкорами.
Пусть из-за постоянного маневрирования пристрелку то и дело приходилось осуществлять заново, это лишь самую малость продлило агонию немецких кораблей. Первым не выдержал и вывалился из линии броненосец младшего флагмана, вице-адмирала Беринга, того самого, кто командовал неудачным походом германского флота к Рижскому заливу. Его верный, но слишком устаревший, «Виттельсбах» смог выдержать всего семь 356-мм фугасов, что вывели из строя кормовую башню, устроили грандиозный пожар в центральном каземате и разворотили два из четырех котельных отделения. Построенный во времена, когда снаряды корабельной артиллерии весили максимум 300–400 килограмм, он никак не мог противостоять поражению его бортов вдвое более тяжелыми «вражескими подарками». Даже его главный броневой пояс, толщиной в 225-мм, оказался пробит насквозь, будучи пораженным отнюдь не бронебойным снарядом. Что уж было говорить про менее защищенные места!
Не успел он отползти подальше от продолжавшей бой линии, как вспыхнул бенгальской свечкой и взорвался однотипный броненосец «Мекленбург». Сколь бы ни был не склонным к детонации применяемый немцами порох, от подрыва самих, хранящихся в погребах, снарядов уберечься было невозможно. Естественно, взорвавшихся не просто так, а в результате поражения этого самого погреба крупнокалиберным фугасом снаряженным пятью пудами тротила.
Получил слишком много подводных пробоин и, не сподобившись спрямиться, лег на левый борт «Кайзер Вильгельм II». Весьма неплохо спроектированный с точки зрения непотопляемости корабль, пал жертвой недостаточной мощности имеющихся водоотливных средств. Прямо как его систершипы, недавно ставшие приоритетными целями для палубной авиации русских.
Ну а после того, как совершенно потерял ход и управление пылающий от носа до кормы флагманский «Кайзер Фридрих III», оставшиеся без всякого управления силы начали расползаться кто куда. Ну не было у их командиров той необходимой сплаванности, чтобы четко исполнять эволюции даже после гибели обоих флагманов. Так, оказавшийся в гордом одиночестве «Швабен» был мгновенно нагнан четырьмя эсминцами и не смог увернуться от всех выпущенных по нему разом трех дюжин торпед. Зато повезло сокрытому от глаз противника многочисленными задымлениями «Веттину» — единственному броненосцу пережившему этот бой. Максимально возможно прижимаясь к берегу он уже к вечеру смог добраться до Пиллау, счастливо избежав даже выставленных русскими минных полей. Именно показания его экипажа и стали основой для составления немцами общей картины произошедшего, поскольку с уничтоженных кораблей спасенных практически не было.
