Однако, что было еще более тяжело воспринять кайзеру, так это переход на сторону восставших, к которым уже успели присоединиться рабочие с верфей, посланных на их приструнение войск. И понеслась! По всей стране прокатилась настоящая волна протестных выступлений, забастовок и призывов к отстранению от власти Вильгельма II, на которого начали вешать всех собак. Правда, при этом стоило отметить, что фронт не рухнул в тот же час. Солдаты, офицеры и генералы германской армии не собирались бросать свои позиции и продолжали стойко отбиваться там, где противник предпринимал попытки прорвать их оборону. Вот только на Германии, как империи, уже был поставлен жирный крест. И тут на помощь паникующему Вильгельму II, что уже был готов согласиться на все требования стран Антанты, лишь бы сохранить за собой и своим наследником хоть какую-нибудь власть, вновь пришел российский император, провозгласивший готовность постоять за него, но только как за короля Пруссии. И не более того! Естественно, не за красивые глазки и не из родственных чувств, а за ряд ответных услуг и уступок.
Прекрасно зная, к чему в обозримом будущем могло привести появление республиканской Германии с населением, затаившим обиду на весь белый свет, Николай Александрович Романов воспользовался опытом потомков и предпочел заранее создать аналоги ФРГ с ГДР, что стали бы великолепным политическим, военным и территориальным противовесом друг другу на ближайшие полвека, как минимум. Точнее, на карте мира должны были появиться: Прусское королевство, за коим закреплялись территории, входившие в его состав на момент 1807 года, и Федеративная Республика Германия, в которую обязаны были влиться все прочие земли, не должной продолжить свое существование империи. За исключением, конечно, части тех территорий, что планировалось ввести в состав воссоздаваемого Царства Польского.
Вот только к огорчению раздухарившихся на фоне подобных новостей поляков, их независимое государство получалось куда как меньших размеров, нежели они рассчитывали. Более того, оно оказывалось полностью зажатым между Пруссией и Россией, без всякого выхода к морю, а также без прямой связи с какой-либо иной страной. Что, естественно, было запланировано специально. Во избежание, так сказать, появления у третьих стран возможностей организации прямых каналов подпитки откровенно имперских амбиций ряда местных национальных деятелей. Полноценное возрождение Шакала Европы уж точно не стояло в планах императора России. А в будущем властители, что Пруссии, что России, уж точно не позволили бы таковому гонористому соседу вновь стать действительно сильным государством. Исключительно в целях самосохранения!
И все это, естественно, совершенно не устраивало Великобританию, которая лишалась сильнейшего рычага давления на Францию и Россию в лице единой Германии. Более того, их представители в переговорной группе едва ли не начали писать кипятком, прознав о том, что все корабли Флота Открытого Моря, под личные гарантии российского императора об их сохранении за немецким народом, убыли в Рижский залив, где под охраной Балтийского флота должны были дожидаться подписания окончательного мирного договора. И лишь после был возможен их раздел между двумя новообразованными германскими государствами с последующей передачей странам-победителям в качестве части репарационных выплат.
Если бы в тот момент британцы могли ввести свой флот на Балтику, дабы предотвратить переход немецких кораблей в российские воды, то, несомненно, кинули бы туда все свои силы. Но десятки тысяч якорных мин являлись слишком серьезной преградой даже для самого могущественного флота мира, что совершенно неожиданно для всех перестал быть таковым. Причиной же метаморфозы стало присоединение к восьми дредноутам Балтийского флота двадцати шести линкоров и линейных крейсеров Кайзерлихмарине, включая два суперлинкора типа «Байерн» и два новейших линейных крейсера типа «Макензен», которые только-только были приняты в строй.
В этот момент у очень многих начали активно работать шестеренки в головах и вырисовываться несколько иные картины раздела мира, нежели ими предполагались прежде. Ведь мало того, что в столь животрепещущем вопросе было совершенно проигнорировано мнение Лондона, так вдобавок объединенный линейный русско-германский флот сравнялся по своей силе с Гранд Флитом! Что, учитывая очень странную заботу императора России о благополучии прусской королевской династии, намекало на очень толстые обстоятельства.
Слова о последующем разделе флота, конечно, были произнесены. Произнесены на самом высоком уровне! Но, как ни посмотри, то были лишь слова, не подтвержденные ни одним официальным документом! Тогда как собранные вместе в Рижском заливе сильнейшие в мире корабли со всеми их орудиями, снарядами и опытными экипажами являли собой реальную угрозу, переть против которой, выглядело смерти подобно. И уж конечно, это был еще один рычаг давления, как на союзников, так и на противников, что оказался выхвачен из рук британцев прямо у них под носом.
