— Он высказал серьезные опасения насчет вероятного совершения диверсий со стороны британцев против наших и германских кораблей. Причем, как физических — вроде подкупа матросов для проноса в бомбовые погреба адских машинок с часовыми механизмами, так и политических — путем распространения многочисленных слухов об обмане российским императором немецких военных моряков и грядущем захвате германских кораблей силами морских пехотинцев Российского Императорского Флота. Он еще добавил очень странную фразу, которую особо попросил передать тебе при нашей встрече. — Если прежде он по очереди окидывал своим взглядом всех собравшихся в кабинете мужчин, отслеживая их реакцию на произносимые слова, то тут уже обратился персонально к государю, — Скапа-Флоу не должно повториться.
— Скапа-Флоу, Скапа-Флоу, Скапа-Флоу, — принялся тихо бормотать себе под нос император, пытаясь припомнить, что такого интересного ему некогда было поведано гостем из будущего об этом месте. — Точно! Скапа-Флоу! — с трудом удержался он от того, чтобы хлопнуть себя ладонью по лбу, как только в голове всплыла информация о самозатоплении в этой бухте большей части немецкого флота, имевшем место в иной реальности этого мира. — Это очень важно! Все правильно Николай Николаевич сказал! Как же я сам-то не упомнил. Завертелся, закрутился и позабыл, — покачал он головой, пеняя себе. — Ты ежели контр-адмирала встретишь, передай ему мою особую благодарность за это напоминание. Я его потом и сам отмечу, как возможность подвернется. Но и ты будь добр, отблагодари от моего имени. И прошу вас всех, господа, очень серьезно отнестись к данному предупреждению о диверсиях. В том числе на борту наших кораблей! Николай Оттович, — обратился он к командующему Балтийского флота, — вы, как человек более всех присутствующих вхожий в коллектив временно гостящих у нас германских моряков, обязательно донесите наши опасения на сей счет до их адмиралов и офицеров. Я же со своей стороны, по завершении настоящего совещания, составлю пару писем, одно из которых вы заберете с собой для последующей передачи командующему Флота Открытого Моря, а второе будет направлено Вильгельму II, дабы он тоже со своей стороны озаботился судьбой своих моряков и линкоров. Британцы те еще затейники и вряд ли успокоятся, пока существует реальная угроза их морскому владычеству. А Россия как раз сейчас осталась единственной таковой, что действительно чревато началом очень грязной игры со стороны наших островных союзников. Потому проявляйте бдительность и требуйте того же самого от своих офицеров! Возможно даже следует на время выгрузить большую часть боезапаса на берег, во избежание, так сказать, случайных подрывов. Но о том думайте сами. Вы адмиралы, вам виднее, — очень удачно переложил он более чем непростое решение на плечи присутствующих военных моряков. Ведь, случись какой инцидент, отговориться неготовностью ни у кого из них уже не выйдет. Следовательно, теперь им всем требовалось найти золотую середину между сокращением боеготовности кораблей и их обереганием от не иллюзорных действий диверсантов.
— Но, пока давайте продолжим обсуждение текущего вопроса, — вернулся к главной теме разговора Николай Александрович. — Александр Васильевич, — на сей раз он сосредоточил свое внимание на персоне вице-адмирала Колчака, который лишь четыре месяца как принял на себя командование Тихоокеанским флотом по причине смерти адмирала Эбергарда. Этот несостоявшийся «Верховный правитель России и верховный главнокомандующий Русской армии»[28], обладал, как достаточным боевым опытом, так и необходимой энергичностью с толикой жажды власти, чтобы стать превосходным помощником младшего брата императора на Дальнем Востоке. Великолепный специалист по минной войне и действительно гениальный стратег мог принести куда больше пользы именно там, нежели служа в ином другом месте. — Ваша очередь высказываться о судьбе германских дредноутов. Мы вас все внимательно слушаем.
