Особенно сильно голоса полные недовольства начали раздаваться при дележе репараций подлежащих выплате обоими образовавшимися германскими государствами. И большая их часть была адресована России, что также претендовала на определенную долю. Как ни крути, а на Восточном фронте немцы действительно понесли сравнительно невысокие потери — что-то около трехсот тысяч погибших, учитывая павших на территории Австро-Венгрии. Но при этом только Россия с боями заняла часть германских земель, тогда как союзники не удосужились освободить силой оружия даже свои собственные утерянные территории. К тому же умалить ее вклад в общую победу — не представлялось возможным, учитывая тот факт, что именно российские войска взяли Вену и тем самым прекратили существование Австро-Венгрии, что подорвало положение Германии. В общем, делиться не хотелось, но приходилось. А тут еще дошла очередь до ржавеющего в Рижском заливе германского флота.
Было вполне естественным, что хитрые англичане тут же предложили поделить корабли, не обращая внимания на их типы, дабы самой Великобритании, России, Франции, Италии, Японии и США достались по несколько судов разных поколений в целях изучения их конструктивных особенностей. На вполне резонный вопрос российской делегации, каким таким волшебным образом к участию в данном дележе оказались причастны три последних претендента, аргументированного ответа получено не было. Потому из Санкт-Петербурга высочайше заявили, что данные корабли могут быть распределены исключительно между Россией и Великобританией, а также какая-то часть отойдет Франции. Италии же предлагали забрать себе остатки австрийского флота, а США с Японией предложили обращаться за своей долей в Лондон, коли оттуда выказывали острое желание поделиться с ними будущими трофеями.
Как было ясно изначально, Британия не столько ратовала за собственных ставленников, сколько пыталась нанести максимально возможный удар по усилению Российского Императорского Флота. Не для того она обессиливала Германию, чтобы на ее месте тут же возникла внезапно ставшая схожей по силе морской державой Россия. Ведь в этом случае выходило, что они меняли шило на мыло, да при этом еще оставались в дураках, превратившись в крупнейшего должника во всем мире. А за такое слишком многие высокопоставленные персоны вполне могли лишиться своих кресел в правительстве и в советах директоров крупнейших банков. Потому, пусть со скрипом безумно заржавевшего и ни разу не смазанного механизма, но англичане были вынуждены согласиться на подписание секретного дополнения к мирному договору.
Сей документ, подсунутый российской стороной, обязывал Лондон принять участие, наравне с Парижем, Вашингтоном, Римом, Токио, Пекином и Санкт-Петербургом, в сделке по прекращению военно-морской гонки. В частности, по закреплению за каждой из стран лимита на количество дредноутов, крейсеров, авианосцев, субмарин и по ограничению их вооружений. Ведь кое-кто не собирался более вкладываться в развитие крупнокалиберной морской артиллерии, да и в постройку стальных артиллерийских исполинов тоже, предоставив возможность растрачивать на это огромные ресурсы всем прочим соседям по глобусу, коли у них имелось таковое желание.
Не все, конечно, прошло гладко. Взбрыкнула даже Франция, решившая делать ставку на субмарины, как наиболее бюджетный вариант усиления флота и оттого очень отрицательно отнесшаяся к ограничениям, предлагаемым для этого типа кораблей. Что уж было говорить про США, где полным ходом велась постройка шести сильнейших суперлинкоров вдобавок к тем восьми, что уже разрезали мировые воды своими форштевнями! Вашингтонским ястребам, почувствовавшим новые возможности с уходом со многих внешних рынков германских товаров, уж точно не пришлась по душе идея ограничиться всего дюжиной дредноутов. Мало того, что это подразумевало под собой, либо отказ от завершения строительства новых кораблей, либо утилизацию девяти уже принятых на службу новейших линкоров, старейших из числа которых не успел послужить и десяти лет. Так еще вдобавок урезались их возможности бороться за новые рынки путем той же демонстрации силы, за счет чего они в свое время «вскрыли» для себя несговорчивую Японию.
Японцы, кстати, тоже выразили недоумение. Ведь за помощь с разгромом немцев им были обещаны едва ли не райские кущи. А тут вдруг выяснялось, что с русскими никто даже не начинал обсуждать проблему их флота, что по результатам Русско-японской войны оказался зажат в очень узких рамках своего возможного развития. И лишь одним итальянцам не было дела до каких-то там кораблей, поскольку у них начинался очередной экономический кризис, грозивший отставкой очередного правительства.
