— Обычно… Кожаные куртки, зеленые штаны… У одного пучок волос на затылке, второй поменьше… Потребовали больного по фамилии Званцев. Я сразу понял, кто им нужен и для какой надобности. Начал вертеть вокруг да около… Кто такой, зачем нужен, надо что-то уточнить… Ну и так далее. Валя, молодец, тоже сообразила, вышла из ординаторской, но увести Зомби не успела. Один из этих бандюг выглянул в коридор как раз в тот момент, когда она с ним выходила из палаты. Но жизнь ему спасла — тут же вернулась и заперлась на палку от швабры. Пока они выламывали дверь, я подбежал… Есть у меня на крайний случай одна интересная штуковина… Я из нее и бабахнул прямо перед ними в пол… Квадратный метр линолеума вспорол… Потом посмотришь… И сказал, что следующим выстрелом уложу их обоих. И уложил бы, — улыбнулся Овсов, снова переживая недавнюю схватку. — Но они дрогнули…
— Удрали?
— Отступили к площадке и вниз по лестнице драпанули. Пообещали, правда, со мной еще встретиться.
— Круто работают ребята, — пробормотал Пафнутьев озадаченно. — Не дают ни дня передышки.
— Ты знаешь их? — спросил Овсов.
— Это те же самые, которые меня прихватили несколько дней назад.
— Неужели они? — засомневался Овсов.
— Я совершенно в этом уверен.
— Что делать? Ему опасно здесь оставаться, — Овсов кивнул в сторону Зомби. — Перевести бы его куда-нибудь в более безопасное место.
— Я могу забрать его в поликлинику управления внутренних дел, — сказал Пафнутьев. — Ты как? — спросил он у Зомби.
— Даже не знаю… Когда?
— Сегодня. Если хочешь, прямо сейчас. Я на машине, могу сразу тебя забросить. А? Решайте, ребята. Там, может быть, не так удобно, не будет отдельной палаты и березы в окне, но зато безопаснее, это уж точно.
— Собраться надо, — неопределенно ответил Зомби, повернувшись к Овсову, словно предлагая тому принять решение. — Я уж привык здесь. Можно сказать, дом родной.
— Дом родной там, где тебе ничто не угрожает. А этот дом уже горит синим пламенем. Я бы не тянул, — сказал Пафнутьев. — Эти хмыри… Которые были у вас сегодня… Очень уж крутые. Я таких и не помню.
— Давай, Паша, к вечеру, — сказал Овсов. — Нужно документы оформить, выписку, составить схему лекарств… Ведь он нуждается в ежедневном осмотре… Это все не так просто. В крайнем случае пришли своего человека, поселим его в ту же палату, а?
— Неплохое решение, — улыбнулся Зомби.
— Смотрите, ребята, — Пафнутьев поднялся. — Я предложил неплохое решение.
— Вы узнали, откуда сквозняком потянуло? — спросил Зомби у Пафнутьева. — Как они узнали, кто я, где я, что я — это я?..
— Да, я все узнал. Тебе известна такая фамилия — Цыбизова? Изольда Цыбизова?
— Я ведь был у нее… Это страховой агент. Мне кажется, она плохой человек… Это враг.
— Правильно. Враг. Отъявленный и давний.
— У меня такое чувство, что я с ней встречался и раньше, — неопределенно протянул Зомби. — Может быть, ошибаюсь, но вот что-то подсказывает мне…
— Ты с ней встречался, и довольно часто.
— Она не узнала меня, когда я приходил к ней?
— Думаю, нет. Иначе ваши сегодняшние гости нагрянули бы сюда гораздо раньше.
— Значит, это она устроила охоту за мной в больничных коридорах?
— Во всяком случае, по ее наводке, — подтвердил Пафнутьев.
— Может быть, это пригодится. — Зомби вынул из кармана больничной пижамы и протянул Пафнутьеву небольшой черный блокнотик. — Когда я был в гостях у этой дамы… Не удержался и прихватил. Вдруг, думаю, пригодится.
Пафнутьев взял блокнотик, ощутив пальцами настоящую кожу, перелистнул несколько страничек — его интересовала буква «Б». На этой странице было несколько телефонов, но ни под одним не стояла фамилия, все номера были безымянными. Но эта неопределенность его только порадовала — если человек не указывает, кому принадлежит номер, значит, у него есть для этого основания.
— Почему же раньше не отдал? — спросил Пафнутьев у Зомби.
— Не знал, как вы отнесетесь к моей самодеятельности. Но после сегодняшних событий хранить его у себя уже нет смысла. Вот и в том, что я был у нее, признался, — Зомби улыбнулся.
— Да знали мы о твоем визите к этой даме, знали. Сфотографировали тебя наши ребята и при входе, и при выходе…
— Надо же, — удивился Зомби.
— Но больше ходить к ней не следует, — сказал Пафнутьев, подняв указательный палец. — Не просто нежелательно, не просто опасно, но и вредно для всей нашей работы. Я внятно выразился?
— А как она узнала, что я здесь? Как узнала, кто я?
— Узнала, — уклонился Пафнутьев от ответа. С некоторых пор он убедился, что чем меньше он будет говорить о своих знаниях, тем лучше. Люди выбалтывают самое заветное, даже когда знают, что этим вредят себе. Даже когда ставят себя в смертельную опасность, продолжают трепаться, и нет никаких сил их остановить. Что движет ими, какой черт дергает за язык — никому не ведомо. Какая-то невытравляемая страсть похвастаться, покрасоваться своими знаниями. Дурь собачья, и больше ничего, решил про себя Пафнутьев, покидая ординаторскую.
