Привстав на цыпочки, я заглянул через забор. Мона Лиза, расталкивая валившую из школы толпу и вопя что-то нечленораздельное, носилась взад-вперёд у главного входа. Потом вдруг резко развернулась и потопала к нам.
– Ой-ёй, – Финн мигом присел на корточки у меня за спиной. – Только не двигайся, Люк.
Заметив меня, Мона Лиза встала как вкопанная, уперев руки в боки и поигрывая желваками.
– Ты Финна Фицпатрика не видел? Он здесь выходил, я точно знаю.
Я непринуждённо пожал плечами, но с места не двинулся.
– Не-а, не видел.
Мона Лиза пристально оглядела улицу.
Я неуклюже сместился в сторону, прикрывая Финна. А он вдруг ухватил меня за ногу и оглушительно чихнул.
Мона Лиза насторожилась, потом с угрожающим видом шагнула ко мне. За спиной послышался сдавленный смешок. Чёртов Финн.
И я сделал единственное, что смог придумать: начал чихать – сперва потихоньку, потом нарастающими очередями, перемежая их приступами дурацкого смеха.
– Ты чего это? – Мона Лиза смерила меня взглядом: похоже, решила, что я прикалываюсь.
– Да ничего, – выдавил я сквозь слёзы.
Однако отчаянные попытки не ржать стоили мне равновесия. Я пошатнулся и плюхнулся задницей прямо Финну в лицо.
– Ну, спасибо... – прошипел тот, пихнув меня обратно.
– Слушай, Мёрфи, мне пора, – я закусил губу и медленно вдохнул, стараясь прийти в себя. – А Финна я вообще сегодня не видел. Кстати, зачем он тебе?
– Да Гейб О’Рурк впарил мне вклад. И, судя по его болтовне, за всей этой банковской галиматьёй стоит именно Финн Фицпатрик, – Мона Лиза яростно погрозила пальцем, словно представив лицо Финна. – Передай ему от меня: пусть отдаёт обещанное, или я за себя не ручаюсь. Конец сообщения, – и она потопала обратно к школе.
– Что это, чёрт возьми, было? – громко выдохнул я.
– Да хочет счёт закрыть, – буркнул Финн, поднимаясь и разминая ноги. – Не особенно довольна результатами.
– Правда? Вроде она у нас редкий лучик света, – я закатил глаза, довольный такой формулировкой.
– Утверждает, что Гейб обещал ей другие условия.
Калитка едва слышно скрипнула. Финн дёрнул меня за рукав:
– Пойдём-ка отсюда, пока она нам второй раунд не устроила.
– Погоди, – у меня перехватило дыхание. – А что именно Гейб ей обещал?
Я вдруг понял, что мы так и не удосужились вытянуть из Гейба детали предлагаемого им тарифного плана. Детская ошибка.
Финн скрипнул зубами.
– В общем, когда Гейб объявлял условия... ну, в той забегаловке на углу, помнишь? Так вот, он ел не клярбургер, а кляр-баскет. Чёртов обжора.
– Кляр-баскет? – переспросил я, гадая, к чему Финн ведёт.
– Ну, знаешь, здоровенное такое ведро, доверху набитое всякой ерундой, и всё в кляре: бургеры, сосиски, наггетсы...
– Похоже, наш Гейб просто помешан на здоровом питании, – хмыкнул я.
– ...луковые кольца, пицца и целая гора чипсов, – продолжал Финн.
– Пицца в кляре? Серьёзно?
– Звучит так себе, но, поверь, на вкус просто гениально. Обязательно попробуй, приятель.
– Ладно, и какое отношение всё это имеет к предложению Гейба?
– Ну, кляр-баскет обычно берут на четверых, а то и на шестерых, – поморщился Финн.
Я пожал плечами, всё ещё не догоняя:
– Гейб-то у нас известный монстр. Метёт всё подчистую – просто Коржик из «Улицы Сезам».
– Да нет же, Люк! Ты врубись: он двадцать евро стоит! – отчаянно мотнул головой Финн.
Я вдруг очень живо представил себе, как Гейб, пожирая свой кляр-баскет, в послетренировочном угаре, подпитанном витающими в забегаловке запахами масла, жира и уксуса, сочувственно кивает в ответ на бесконечное нытьё товарищей по команде. А потом высказывает совершенно непристойное по своей наглости предложение оплатить по такому же кляр-баскету каждому, кто решит хранить деньги в нашем банке.
Внутри у меня всё сжалось.
– Так он пообещал двадцать евро стартового бонуса за каждый вклад? – переспросил я, из последних сил надеясь, что ответ будет отрицательным.
– Дошло наконец! – воскликнул Финн победно вскидывая руки. – Да, за каждые пятьдесят евро положен кляр-бонус. Двадцатка чистыми.
– Боже, но это же почти половина! – пробормотал я. Неудивительно, что народ только что в очередь не выстраивался, лишь бы поучаствовать в Гейбовой затее: это же просто золотая жила.
Я скрежетнул зубами. Нельзя было упускать Гейба из виду. Если народ попрёт забирать деньги, банк накроет лавина выплат на сотни, если не тысячи евро. Это нас разорит.
– Финн, мы крупно влипли! Просто признай это! Есть мысли, сколько их, этих вкладчиков? И сколько они внесли денег? А Мона Лиза Мёрфи? В смысле, блин, её-то нам не заткнуть! Сам знаешь, глотка у неё лужёная.
– Не дрейфь, Люк! – Финн поймал меня за рукав. – Ты, главное, никому ни слова. А Моне Лизе я что-нибудь наплету, чтобы не болтала.
– Ха! Значит, будем сидеть и ждать, пока разъярённая толпа нас линчевать придёт?
Финн надул щёки:
– Нет, просто нужно выиграть немного времени. Чтобы бабосики продолжали течь.
Я раздражённо покачал головой. Финн явно был слишком ослеплён блеском наличных, чтобы увидеть несущееся на нас ядро. А ведь оно свалит нашу шаткую конструкцию, как карточный домик.