– Эй, соберись! – да его больше заботит собственная голливудская улыбка, чем тот факт, что сейчас он возглавляет школьный список смертников!
– Похоже, ты и сам обожаешь работать на публику, Фицпатрик, – тихонько послышалось сзади.
Мы резко обернулись.
Кимберли.
А я забыл, что она там.
– Так-так-так, – Кимберли, развалившись в кресле, не сводила с Финна глаз. На её лице сияла довольная ухмылка. От уха до уха. – Правильно ли я понимаю: там, внизу, злобная толпа, мечтающая до тебя добраться... ясное дело, чтобы выпустить кишки. А ты-ы... ты тем временем прячешься здесь...
Я сглотнул, поняв, к чему она ведёт.
Кимберли нацепила наушники и, схватив микрофон, кивнула в сторону смотрового окошка.
– Микрофон подключён к колонкам на сцене, Фитцпатрик. Ну и скажи, что мне мешает подкинуть этим ребятам мыслишку, где тебя искать?
Мы были в ловушке.
Финн глядел на Кимберли, не в силах выдавить ни слова. Довольно необычное, надо сказать, зрелище.
Крики снизу, напротив, сделались громче.
– Боже, боже, – Кимберли, улыбнувшись, поднесла ладонь к уху. – А они и впрямь рассердились! Похоже, дело серьёзное.
Финн наконец вернулся в реальность.
– Ким, детка... – начал он, натянув маску Прекрасного Принца – самую убедительную, на какую только был способен.
Кимберли застыла.
– Ты ведь блефуешь! – заявил Финн, протянув к ней руки. – Я же знаю, ты не дашь им меня вздёрнуть!
– Спорим?
Финн, не обратив внимания, шагнул вперёд.
– Ну нет! Ты для этого слишком правильная. И ты не доносчица, Ким. В отличие от меня, у тебя и в самом деле есть моральные принципы.
– А ты – всё тот же самонадеянный, тщеславный, эгоистичный подлиза Финн Фицпатрик! – рявкнула Кимберли, долбанув кулаком по столу. – Ни капельки не изменился!
– Суровая правда жизни, чувак, – хихикнул забившийся в угол Пабло.
Я переводил взгляд с Финна на Кимберли и обратно, мучительно раздумывая, стоит ли вмешиваться. Честно говоря, отчасти мне даже хотелось увидеть, чем закончится их схватка. В конце концов, Финн создал этого монстра собственными руками!
Потом Кимберли щёлкнула тумблером, и это всё решило. Мой выход!
Я перехватил её руку:
– Слушай, Ким, думаю, мы можем как-нибудь всё уладить...
– Тебе меня не купить!
Я был неумолим:
– Значит, должен быть другой путь. Финн на всё готов, верно?
– Ага, готов, – неохотно подтвердил Финн.
– Ладненько, – Кимберли крутанулась на кресле, оказавшись лицом к Финну, – есть одна штука. Называется «извинение». Я хочу, чтобы ты попросил прощения за то, как мерзко и непристойно со мной обращался.
– Ч-что? – едва не поперхнулся Финн.
Я уронил голову на руки. Ну вот, опять... Похоже, переговорам конец. Толку от Финна... как от козла молока.
Из зала донеслись громовые аплодисменты.
Я выглянул в окно. И увидел, что сцену обступили парни с накачанными бицепсами.
Регбийная команда.
Нападающие подхватили Мону Лизу Мёрфи, будто пёрышко, и, усадив на импровизированный трон, понесли по залу, скандируя:
– ВЕРНИТЕ НАШИ ДЕНЬГИ! ВЕРНИТЕ НАШИ ДЕНЬГИ!
– Боже, ещё и регбисты присоединились? Им-то ты чем насолил? Не лучшее решение, прямо скажем... – притворно ахнула Кимберли, заглянув мне через плечо. Она явно наслаждалась происходящим.
Я обернулся к Финну, надеясь, что несмолкающий рёв заставит его действовать. Но Финн снова застыл, словно в лоб ему смотрело дуло пистолета.
– Финн? – окликнул я.
Ноль реакции.
– Финн, очнись! – я дёрнул его за рукав, хотя больше всего хотел ухватить за грудки и как следует тряхнуть. – Мы в ловушке, Финн! И Ким, судя по всему, готова cкормить нас волкам!
– Просто извинись, Финн, – поддакнул пришедший мне на помощь Пабло. – Наступи на себя.
– Может, «переступи через себя»? – переспросил я.
– Точняк, точняк, переступи через себя, – просиял Пабло.
Я усмехнулся, но тут же, спохватившись, топнул ногой:
– Слышишь этот шум, Финн? Внизу нас ждёт бойня.
Финн, сжав кулаки, закусил нижнюю губу.
– Ну давай же! – выкрикнул я несколько более нервно, чем собирался.
– Ладно, ладно, сейчас, только успокойся, – забормотал Финн, привалившись к моему плечу.
Я облегчённо закрыл глаза.
– Мне очень жаль, – буркнул он куда-то в сторону стены.
– Ну-у... – скривилась Кимберли, закинув ногу на ногу. Похоже, её не впечатлило.
– Господи, Финн! – я схватил его за плечи и развернул лицом к Кимберли. – Давай ещё раз!
– Окей, я прошу прощения. Теперь ты счастлива? – прищурился Финн.
Пол под нашими ногами вздрогнул: протестующие разошлись не на шутку.
Кимберли закатила глаза:
– О да, это было та-а-ак искренне...
И Финн увидев её ледяной взгляд, наконец сдался.
– Слушай, Ким, – пробормотал он, ссутулившись. – Мне ужасно жаль. Я очень нехорошо с тобой поступил...
– Нехорошо... Нехорошо... Хм... По-моему, ты слегка преуменьшаешь. Как насчёт «отвратительно»?
Финн нехотя кивнул.
– Ужасно? – она шагнула вперёд. – Мерзко? – ещё шаг. – Гнусно? Я могу продолжать до бесконечности!
«Пожалуйста, не надо», – беззвучно взмолился я: конечно, демагогия Кимберли помогала нам выиграть драгоценное время, но и терпение Финна таяло с поистине невероятной быстротой.