Пролетев до середины зала, башня резко остановилась и, вздрогнув, раскрылась, вывалив на зрителей ворох конфетти, поблёскивающих всеми цветами радуги. А вместе с ними – и нашу сумку с деньгами. Лавина из конфетти и купюр разного достоинства накрыла ошеломлённую публику.
Мисс Шайн ворвалась на сцену, как миниатюрное торнадо, выкрикивая в сторону аппаратной отрывистые команды. Съёмочная группа радостно потирала руки: им удалось запечатлеть фиаско от начала до конца.
– Хм-м, кажется, мы несколько отклонились от плана, – пробормотал возникший рядом со мной Финн.
– Что там случилось?
– Да я, понимаешь, никак не мог до сумки дотянуться. А потом свалился с лестницы и толкнул часы. Я нечаянно.
– Ты запутал тросы, – простонал я. – Ладно, главное скажи: тебя кто-нибудь видел?
– А мне-то почём знать?
– Похоже, финал ожидался грандиозный, – вздохнул я, косясь на сверкающие конфетти вперемешку с банкнотами. Некоторые зрители уже повскакивали с мест и, расталкивая друг друга локтями, принялись ловить деньги на лету.
Финн не моргая смотрел на разыгравшийся хаос. Потом протянул руку и поймал конфетти.
– «Грандиозный финал»! Точнее сказать, финал наших надежд! Сам посмотри: чёртовым неприкосновенным запасом уже весь пол усыпан! Ну нет, я этого так не оставлю!
Разбежавшись, он раскинул руки в стороны, как орлиные крылья, нырнул в центральный проход и заскользил на животе, загребая все деньги, до которых мог дотянуться. Я присоединился к авантюре и, непрерывно извиняясь, пополз вдоль боковых стульев, отчаянно хватая валяющиеся под ногами купюры и набивая ими карманы куртки.
Подобравшись ближе к передним рядам, я заметил в общей толчее мисс Шайн в сопровождении Снежка. И её вздёрнутый подбородок указывал прямо на нас.
– Спалились! – шепнул я, потянув Финна за рукав, а потом, для верности, за штанину. – Валим!
Мгновение спустя он, прихватив напоследок упавшую прямо к его ногам пятиевровую банкноту, уже выскользнул следом за мной в боковую дверь.
Элвис покинул здание.
€€€
В дверь громко постучали, и в комнату, не дожидаясь ответа, ворвалась мама: раскрасневшаяся, всё ещё в пальто после вечерней смены.
– Люк, мне звонили на работу!
К горлу подступил комок. Вот и конец. Теперь полиция, суд...
– Из школы!
Чтобы скрыть облегчение, мне пришлось накрыться подушкой.
– Что-то насчёт испорченной премьеры мюзикла. Директор говорит, это последнее предупреждение – дальше будешь отстранён от занятий. Так что никаких гулянок. Cиди дома, пока не выпущу. И чтобы без спросу за порог ни шагу!
С этим я даже спорить не стал.
– И считай, что тебе повезло: папы дома нет, – добавила она.
– Как это «нет»? – переспросил я, высунув нос из-под подушки.
– А вот так. По работе ушёл.
– Ну, это совсем другое дело!
Она обернулась:
– Послушай, Люк... Знаю, в последнее время нам всем нелегко пришлось. Но на этой неделе позвонил человек, готовый выкупить папин бизнес. Не бог весть что, конечно, дешевле, чем папа ожидал, но и этого вполне достаточно, чтобы продержаться, пока он не найдёт работу. А сегодня он как раз получил предложение.
Я сосредоточенно кивал. Жизнь потихоньку возвращалась в нормальное русло.
– Ой, чуть не забыла... Я тут говорила с мамой Финна. Она очень обрадовалась, что ты готов помочь с уборкой пустых домов, и завтра к восьми ждёт тебя в офисе.
– Так ведь завтра выходной! – подскочил я.
– И что?
– Единственная возможность отоспаться!
– Ничего, как-нибудь переживёшь.
Я снова рухнул в постель.
– Ма-ам?
– Ну, что ещё?
Я приоткрыл глаз:
– Так значит, теперь никакого супа?
Мама прикусила губу, чтобы не расхохотаться.
– Ладно, уговорил. Никакого психоделического супа.
Скатав последние пять евро в аккуратный шарик, Финн зажал его между большим и указательным пальцами и навёл на цель – раскрытый бумажный пакет посреди стола.
Я потянул за ручку. Внутри обнаружилась целая гора таких же смятых комочков по пять и десять евро вперемешку с обрывками блестящих конфетти. И мощный запах бекона. Вероятно, имеющий отношение к слоновьего размера гамбургеру, только что уничтоженному Гейбом.
– И сколько тут?
Финн, чуть отклонившись назад, отработанным движением забросил в пакет последний шарик.
– Трёхочковый!
– Так сколько там? – переспросил я, на этот раз обратившись к Эмили.
– Ровно. Тютелька в тютельку.
Я кивнул и подтолкнул пакет в сторону Гейба.
– Начни с регбийной команды, – велел Финн, сверившись со списком. – Тут без вариантов. Этих парней нужно сбросить с хвоста.
Все дружно кивнули.
– Потом футболисты, – продолжил Финн, вероятно представив крайне холодный приём, ждущий его в раздевалке.
Я взглянул на Гейба: тот одной рукой вскинул над головой стол, а другой, радостно ухмыляясь, перехватил скатившийся ему на голову пакет с деньгами.
– Давай сперва разберёмся с хёрлингом, Финн. Ты прикинь только: пятнадцать Гейбов, и все со здоровенными клюшками!
Финн тоже покосился на Гейба. Ему хватило миллисекунды, чтобы оценить это предложение.
– Ладно, поддерживаю хёрлинг.
– А хоккей? – подал голос Гейб.