– Я хочу официальных извинений. По громкой связи. На весь стадион. Во время школьной олимпиады. Пусть все слышат, – разумеется, Кимберли решила не упускать возможности нанести Финну последний, самый унизительный удар. – Может, тогда ты поймёшь, каково мне было.
Ну, это уже откровенный шантаж. С другой стороны, если честно, кто стал бы её винить?
Финн, не ответив, сунул руки в карманы.
Кимберли, восприняв его молчание как победу, заломила руки и продекламировала:
– Ах, как же месть сладка...
Но её приступ самолюбования прервал безошибочно узнаваемый визг, от которого у всех мгновенно разболелась голова: несанкционированный митинг обнаружила мисс Шайн.
Визг повторился ещё раз пять-шесть, и зал опустел.
Я покосился на Финна: кажется, прорвались.
Встреча с возмущёнными вкладчиками нам больше не грозила.
По крайней мере, пока.
Но дела всё равно летели под откос.
– Блин, две минуты... Две минуты! – ворчал Финн, когда мы спускались в зал.
– Ты о чём?
– Появись Шайни на две минуты раньше, мне не пришлось бы ничего обещать!
– А неплохо прошло, – выдохнул Финн и, оглянувшись на аппаратную, закатил глаза. – Ох уж эта Кимберли Фаррелл... С пол-оборота заводится. И всегда такая была.
Он так ничего и не понял. Нельзя без конца топтать чувства других людей, рано или поздно придётся столкнуться с последствиями.
– Хм-м... – нахмурился Пабло.
– С тобой-то что не так? – шутливо пихнув его в бок, поинтересовался Финн. – Это ведь не тебя сейчас распинали.
– Да он просто в шоке, – подхватил я. – В кои-то веки его легендарная тактика обольщения не сработала!
– Даже щенячий взгляд, и тот мимо! – расхохотался Финн.
Пабло, казалось, был искренне озадачен:
– Слушайте, чуваки, раньше такого не случалось...
– Теряешь хватку, амиго!
– Что? Быть того не может! Наверное, всё дело в этом дурацком костюме... – Пабло одёрнул потрёпанные лохмотья, составлявшие его викторианский наряд.
– Да, сюртучок не шибко модный.
Я принюхался:
– Ну и запах от него... Прямо скажем, разит.
– Ладно, что будем делать, парни? – спросил Финн, приобняв нас за плечи. – Мало того, что Ти Ти Доэрти обещал выдоить нас до последнего евро, теперь по наши души ещё и Мона Лиза Мёрфи со своей командой протеиновых качков явилась. Посмотрим правде в глаза: пока мы ни на шаг не приблизились к этим злосчастным часам.
– Ну, не совсем... – ухмыльнулся я, потянувшись за телефоном.
– Что там у тебя? – подозрительно буркнул Финн, пытаясь заглянуть мне через плечо.
– Да так, сфоткал наверху. Расписание, по которому Ким во время спектакля опускает часы. Над столом висело.
– Крутяк! – Финн на секунду задумался. – Хотя... чем нам это поможет?
Я ткнул в первую строчку списка: 20:20.
– Думаю, кое-кто мог бы пробраться за сцену и вытащить бабки прямо по ходу пьесы, – мы с Пабло, не сговариваясь, взглянули на Финна.
– Что? Я?
– А из-за кого с Кимберли всё наперекосяк пошло! Отрабатывай давай!
– Чудненько... – надулся Финн. – И как мне это сделать?
– Покрутись у той лестницы, – я кивнул в сторону бокового входа на сцену. – Потом незаметно...
– А, мистер Сильва, вот вы где!
Мы чуть не подпрыгнули от неожиданности.
– Гримироваться! Немедленно! – подошедшая мисс Шайн сунула Пабло чёрную шляпу-котелок. – Через восемь минут поднимаем занавес!
Пабло испарился.
– А вам двоим что, мёдом намазано? – нахмурилась мисс Шайн. – Катитесь отсюда подобру-поздорову!
Мы направились было к выходу, но едва мисс Шайн отвернулась, Финн снова рванул к лестнице.
Я тем временем отошёл в дальний конец зала, чтобы полюбоваться на происходящее издали. Рядом настраивали оборудование телевизионщики: видимо, собирались запечатлеть долгожданную премьеру. Оставалось надеяться, что кто-нибудь посоветовал им прихватить беруши.
Через восемь бесконечных минут занавес пополз вверх, и я, периодически поглядывая на время, принялся наблюдать за разворачивающимся действием.
20:15.
На сцене появился Пабло. По сравнению с генеральной репетицией его пение несколько улучшилось – вероятно, сказывалась помощь школьного хора, теснившегося за кулисами.
20:19.
20:20.
Занавес опустили, чтобы сменить декорации перед следующей сценой. Я краем глаза заметил, как огромный циферблат медленно опускается за плотную ткань. От волнения у меня скрутило живот.
Перед нами открылась лондонская улица викторианских времён с маячащим на заднем плане Биг Беном. Сперва он стоял неподвижно, но по ходу спектакля начал потихоньку раскачиваться взад-вперёд: судя по всему, Финн во что бы то ни стало пытался добраться до денег.
И вдруг голоса актёров перекрыл грохот, за которым последовал сердитый шёпот. В кулисах заметались тени. Башня пошатнулась так, что едва не оборвала тросы, и застыла, покосившись, циферблатом к потолку, а задником к полу.
Я обернулся к аппаратной: в смотровом окошке появилась разъярённая Кимберли.
Потом Биг Бен снова пришёл в движение, устремившись прямо на публику. Он постепенно набирал ход, и только когда актёры бросились врассыпную, я понял, что в сценарии этого не было. Знакомый почерк Финна.