Вопрос читателям:
Глава 5. "Костыль и деревянный меч""
Дзюн судорожно глотнул саке.
– Каким-то чудом я смог наложить Хадо №4 на культю. Три дня полз к точке вызова подкрепления. Три дня! Когда я вернулся… Меня даже не лечили. Просто вычеркнули из списков.
Он резко встал, костыль глубоко вонзился в земляной пол.
– А теперь, щенок, покажи, на что ты способен.
Дзюн швырнул передо мной грубо сколоченную деревянную катану.
– Подними, – скривился он. Покажи, как ты себе представляешь боевую стойку.
Я потянулся к мечу, но едва пальцы коснулись рукояти, костыль больно шлепнула меня по запястьям.
– Не так! Ты что, никогда не видел, как шинигами держат занпакто?
Дзюн раздраженно потер переносицу.
– Левой рукой ближе к цубе, правая – у основания рукояти. Ноги на ширине плеч, колени согнуты. Повторяй!
Три часа.
Три мучительных часа ушли только на то, чтобы я смог принять правильную стойку. Костыль то и дело больно тыкал мне в спину, колени, локти, исправляя каждую ошибку.
– Если будешь горбиться – тебе снесут голову первым же ударом. Колени жестче! Ты же не тряпичная кукла!
Когда солнце достигло зенита, Дзюн наконец хмыкнул:
– Ладно, сойдет. Теперь – «Река и камень».
Он заставил меня поднять деревянный меч над головой и замереть.
– Держи. Не шевелись. Не дыши громко. Представь, что ты – камень в середине реки.
Первые пять минут я чувствовал лишь легкое напряжение в плечах. Через десять – мышцы начали гореть. Через пятнадцать – руки дрожали, а спина покрылась испариной.
– Сосредоточься на дыхании – бормотал Дзюн, расхаживая вокруг. – Вдох через нос, выдох через рот. Каждый выдох – представляй, как твоё реацу стекает по рукам в меч.
Тридцать минут.
Я искусал губу до крови, пытаясь не уронить меч. Пот застилал глаза, но я сжимал зубы и держал катану.
– Хорошо – неожиданно сказал Дзюн. – Теперь – «Тень луны».
Он подвёл меня старому пню, на котором были нацарапаны три черны метки. Одна по центру – и две по бокам.
– Базовый удар сверху. Десять подходов по двадцать ударов. Каждый удар должен попадать в центр.
Первый удар – меч промахнулся, едва задев кору.
– Слабо!
Второй удар – ближе, но Дзюн тут же поднял костыль, блокируя следующий замах.
– Слишком широко заносишь! Ты что, дрова рубишь? Удар должен быть резким и коротким!
К пятидесятому удару ладони покрылись кровавыми волдырями. К семидесятому – я уже не чувствовал пальцев.
– Не останавливайся! На поле боя тебе никто не даст передышки!
Когда солнце начало клониться к закату, Дзюн внезапно сбил меня с ног костылем.
– «Дыхание земли»! Ползи к тому камню и обратно!
Острые камни впивались в ладони и колени. Каждое движение вызывало новую волну боли.
– Быстрее! Ты что, хочешь, чтобы тебя съели как моего напарника?!
Когда янаконец дополз до финиша, руки и ноги были исполосованы царапинами, а в легких горело огнем.
– Ничтожество – прошипел Дзюн, глядя на мои окровавленные ладони. – Но… упрямое.
Он швырнул мне грязный бинт.
– Завтра будет хуже…
Вопрос читателям:
Глава 6. "Перед проверкой"
Я пропустил удар.
Костыль Дзюна просвистел в сантиметре от моего виска, вонзившись в деревянный столб позади меня. Стружки полетели в воздух, и я усмехнулся про себя. Два года назад этот удар раскроил бы мне череп. Сегодня я даже не моргнул.
– Неплохо, щенок, – хрипло пробормотал Дзюн, вытирая пот с лица. – Для семилетки.
Семилетки.
Внутри меня что-то ехидно хихикнуло. Если бы он знал… Но никто не в курсе. Ни Дзюн, ни родители, ни даже старый ящер Тосэй. Сегодня мне исполнялось семь. А значит, через несколько месяцев меня снова поставят перед тем чёрным ларцом и нацепят браслет с тремя кольцами.
Но пока…
– Ещё, – сказал я, перехватывая деревянный меч.
Дзюн усмехнулся, но в его глазах мелькнуло что-то вроде уважения.
График.
За два года моя жизнь превратилась в чёткий, отлаженный механизм.
Утро: Работа по поместью. Подметание дорожек, переноска мелких грузов, иногда – чтение свитков под присмотром старших слуг. Никто не ждал от «жалкого отпрыска» особых успехов, поэтому мне доверяли лишь то, что не жалко испортить.
Но даже здесь я находил крохи информации.
– Коносукэ ворует рис, – шептал я, наблюдая, как толстый слуга прячет мешок под мостками. – Но не для себя. Для той женщины с перебитыми пальцами.
– Старый Дайкен ходит в бордель по четвергам, – отмечал, когда он исчезал в переулке. – Но возвращается с пустыми глазами и свежими царапинами на руках.
А ещё был повар Рэн. Рэн пахнет кровью даже после бани. Раз в месяц он уходил «на рынок» и возвращался бледным, с трясущимися руками.
День: Тренировки с Дзюном (теперь уже с настоящим, хоть и дешёвым, боккэном).
Костыль, деревянный меч, боль, пот, кровь. Иногда – редкие истории про бытие шинигами. Дзюн недолго прослужил в отряде, но даже эта информация была настоящим сокровищем.
Вечер. Разведка.