Я научился сливаться с тенями, прятать дыхание, двигаться так, чтобы даже крысы не слышали. Квартал Кучики был огромен, но за два года я изучил каждый переулок, каждую дыру в заборе. Кроме основного дворца Кучики, конечно же. Даже приближаясь к нему дыхание перехватывало, а на плечи опускалась непоменая тяжесть.
Реацу.
Да, полгода назад я смог впервые её почувствовать. Свою и чужую. И это – скажу вам непередаваемое ощущение. Как будто слепого котенка бросают в ледяную воду. Шок, боль – как удары по оголённым нервам…
Тот день.
Я пробирался вдоль восточной стены поместья Касуми, где старые камни поросли мхом, а охрана лениво клевала носом. Там, в узком проходе между кладовыми, я часто подслушивал разговоры слуг. В тот вечер мне повезло – двое старших перешептывались о чём-то, что явно не предназначалось для чужих ушей.
– …опять придут ночью, – бормотал один, оглядываясь. – Говорят, в шестом отряде опять чистка.
– Ты бы помолчал, – резко оборвал второй. – Или хочешь оказаться следующим?
Я замер, прижавшись к стене.
И тогда оно случилось.
Сначала – лёгкое покалывание в кончиках пальцев. Потом – будто кто-то влил под кожу раскалённый металл.
Я ахнул, но звук застрял в горле.
Мир взорвался.
Каждый камень, каждое дерево, каждый человек вокруг светились – нет, не так – кричали невидимой энергией.
Я чувствовал:
– Грубую, тяжёлую волну от спящего шинигами за углом.
– Тонкие, дрожащие нити от перешёптывающихся слуг.
– И что-то чужое.
Что-то огромное.
Оно висело над дворцом Кучики, как туча перед грозой.
Я рухнул на колени, схватившись за голову.
Прекрати. Прекрати. Прекрати.
Но «оно» не прекращалось.
Оно пожирало меня.
После.
Я очнулся в своей каморке, сжимая простыню в лихорадочном бреду.
– Жив? – склонился надо мной Дзюн. Его костыль упёрся в пол рядом с моим топчаном.
Я попытался ответить, но вместо слов выдавил лишь хрип.
– Ха. Значит, ощутил, – он усмехнулся, но в глазах не было насмешки. Было… понимание? – Добро пожаловать в мир, щенок.
Родители вызвали местного целителя. Тот, прибрав мешочек с канами, похмыкал, поразводил руками и пробурчал что-то невнятное про «раннее пробуждение реацу». Потом свалил в ближайшую богодельню – за очередной порцией саке.
Я же провалялся неделю. Каждый день был пыткой:
Шёпот ветра за окном резал слух. Прикосновение одежды жгло кожу. Даже свет свечи давил на глаза, как тяжёлый камень.
Но самое страшное…
Я чувствовал их.
Тех, кто приходил ночью.
Шестой отряд.
Их реацу было острым, как лезвие, и холодным, как лёд.
Шестой отряд.
Они приходили. Раз в несколько месяцев. Всегда ночью. Всегда – к Тосэю.
Я видел их лишь мельком: чёрные хаори, холодные глаза, слишком тихие шаги. Они не походили на тех грубых шинигами из 11-го отряда, что дрались в кабаках. Их реацу было острым, как лезвие, и холодным, как лёд. Эти…
Эти были опаснее.
Я много размышлял. Что связывает Тосэя и шестой отряд?
Обычная служба? Нет – ни о каких особых задачах Шестого отряда отряда неизвестно. Обрывки воспоминаний подсказывали, что Шестой считается примером для других отрядов. Также известен своим строгим соблюдением правил.
Пример другим – три раза ха. Конечно же нет. История Дзюна наглядно показывает, что там полно дерьма. Просто всё это сверху прикрыто заслонкой традиций, да именем Кучики.
Последние 1000 лет Шестой – это их игровая площадка.
Зачем им старый вассал Кучики?
Эксперименты? Возможно. Но тогда почему они так тихи?
Три кольца. Возможно.
Этот символ преследовал меня. На браслете Тосэя. На запястьях мёртвых. Даже на печати, которую я однажды увидел у шинигами из Шестого, очередной раз посетивших Тосэя.
На запястьях мёртвых, мда… Вы же не думали, что убийства прекратились?
Нет нет нет. Вокруг нашего квартала регулярно сокращается народонаселение Руконгая. В основном по ночам. Так что нет нет – да и попадётся среди очередных трупов – ослеплённое тело с тремя кольцами на руке.
Что же всё таки это? Знак культа, таинственной организации. Я усмехался в размышлениях, представляя себе неких Массонов, тайно контролирующих среду шинигами.
Сейчас.
Прошло полгода.
Я научился притуплять ощущения. Научился отличать свою энергию от чужой.
Но иногда, когда ночь особенно тиха, а луна скрыта тучами…
Я вспоминаю.
Тот первый удар.
Тот первый взгляд в истинную суть этого мира.
И тогда я знаю:
Это было не случайностью.
Это было началом.
Вопрос читателям:
Глава 7. "Без аплодисментов"