Банкай Первородный полностью

Я чувствовал свою рейацу. Она была сильнее, чем в полгода назад.

Но всё равно…

Капля.

За окном кто-то засмеялся.

– Может, ему в бордель податься? – сказал чей-то голос. – Там хоть пригодится.

Правило пятое. Даже если тебя унижают… Я сжал кулаки.

Смешок повторился.

Не за окном.

Посреди комнаты.

Не родители, не другие слуги, а кто-то чужой. Я приоткрыл глаза, пропуская внутрь полоску тусклого света.

Возле топчана стоял тот самый незнакомец в потрёпанном хаори, который когда-то показал мне жест молчания. Его голос, когда он заговорил, был настолько тихим, что я едва разобрал слова:

– Ты правда веришь, что этот браслет измерит твой истинный потенциал?

Вопрос читателям: «Что скрывает незнакомец в потрёпанном хаори?»

Глава 8. "Безупречный наследник"

Когда Касуми Мирай появлялся в поместье, вся повседневная жизнь словно замирала. Воздух становился густым, насыщенным – как будто перед мощной грозой, от которой по коже бежали мурашки. Даже самые шумные слуги замолкали, а старый Тосэй, обычно не покидающий свои покои до полудня, внезапно оказывался у ворот, выпрямившись в неестественно прямой позе, будто его иссохшее тело натянули на невидимый каркас.

Я впервые увидел его год назад, спустя ровно год после своей первой проверки. Тогда он, уже принятый в академию шинигами в невероятные семь лет, просто прошёл мимо, даже не взглянув в мою сторону. Его холодные серые глаза скользили по людям, как по мебели, а белоснежное хаори с гербом Касуми – око в ладони – казалось, светилось изнутри.

Сейчас, в свои восемь, Мирай считался самым перспективным студентом академии. Ходили слухи, что он освоил базовые техники за год, что обычно занимало три. Тосэй, разумеется, не упускал случая это подчеркнуть:

– Мой внук окончит академию за четыре года, – его голос, скрипучий, как старые половицы, разносился по всему залу. – А там, глядишь, и в отряд капитана попадёт.

Его жёлтые глаза, мутные, как у старой ящерицы, скользнули по залу, на мгновение остановившись на мне.

– Не то что некоторые, – он едва заметно кивнул в мою сторону, и несколько слуг тут же фыркнули.

Я сделал вид, что не слышу, сосредоточившись на подметании уже чистого пола. – Довольно странное заявление, – подумал я про себя, – как будто есть выбор? Все вассалы Кучики, ставшие шинигами – так или иначе прислуживали Шестому.

Но тем не менее странности и слухи вокруг Мирая витали, как вороны над полем боя – зловещие, неотвязные, но всегда остающиеся вне досягаемости.

Слух первый: "Экзамен без поединка"

Когда Мирай Касуми впервые переступил порог Академии шинигами, даже ветераны шестого отряда, обычно равнодушные к новобранцам, невольно повернули головы.

– Семилетний ребёнок с реацу офицера? – пробормотал тогда один из инструкторов, сжимая в руках измерительный свиток. – Либо гений… либо нечто иное.

Настоящие странности начались позже.

По правилам, каждый абитуриент должен был выдержать спарринг с действующим студентом. Мираю выпал бой против третьекурсника – коренастый детина с десятками загубленных душ за плечами. Бывший бандит из сороковых районов Руконгая. Определённо – кандидат в Одиннадцатый.

Но поединок так и не состоялся.

– Он просто посмотрел на того парня, – шептались потом слуги, перебирая рис в кладовых. – И тот… отступил. Без единого удара.

Я слышал эту историю в десятке вариаций. В одних противник падал в обморок. В других – начинал рыдать. В третьих – просто разворачивался и уходил, будто забыв, зачем пришёл.

Но факт оставался фактом: Мирай стал единственным за последние двадцать лет, кого приняли без демонстрации боевых навыков.

Слух второй: "Ночные уроки"

Дворник академии (двоюродный брат нашей кухарки) клялся, что видел, как Мирай выходил из здания глубокой ночью.

– Не через двери, – его шёпот становился всё тише. – Через стену. Будто тень. А за ним…

Тут рассказчик всегда замолкал, озираясь. – За ним шло нечто в форме студента. Но ноги у того не сгибались.

Слух третий: "Дело ростовщика"

Это произошло за год до поступления Мирая.

К поместью Касуми явился некий Гинтаро – бандитский староста с полусотней головорезов. Требовал выплаты "долга" времён ещё прадеда Тосэя.

– Наши господа не стали беспокоить дом Кучики, – рассказывал старый садовник, поливая камфорное дерево. – Просто… следующим утром Гинтаро и все его люди исчезли.

Особо впечатлительные слуги добавляли детали:

– Говорят, нашли только его трубку. Заполненную… пеплом.

– А Мирай в тот день вернулся с прогулки с белоснежными рукавами. Хотя шёл дождь.

Я начал вести записи. Естесственно в виде размышлений в голове. Не хватало еще попасться кому то с подозрениями на "Светлое Будущее" Касуми:

Каждый визит Мирая в поместье совпадал с исчезновениями в Руконгае.

После "дела ростовщика" Тосэй получил неожиданную аудиенцию у главы Кучики.