Тюремный возок они взяли удачно. Четверо охранников только и успели рты пораскрывать, когда легковая машина перекрыла проезд. С двух сторон кинулись боевики и в считанные секунды все было кончено. Дальше все пошло не по плану. Слишком мало времени было на подготовку. Как можно предсказать, что в последний момент сунут в перевозку еще двоих, а Кормика избили до такой степени, что он весь синий и стоять на ногах не способен? Хорошо еще Лайс всегда предусматривал не один путь отхода и дополнительные квартиры.
Невозможно просчитать все, в том числе изменение маршрутов патрулирования. А как можно догадаться, что через три минуты после начала акции на месте окажется патруль, который здесь в жизни не ходил? Пришлось прорываться прямо сквозь обалдевших солдат, сшибая и давя. Требовалось утащить за собой погоню. Вот и устроили гонки, демонстративно мчась чуть ли не по главным улицам.
Зрелище наверняка вышло незабываемое. Пальба не хуже фронта. Люди визжат и разбегаются. Выскочили бы, наверняка успели бы. Недаром остановил выбор на машине. Скорость и неожиданность. Все привыкли считать в таком экипаже разъезжают солидные люди и от автоматического огня ППВ шарахаются по углам.
К сожалению, прогресс подложил им отвратительную свинью. Почему собственно так говорят? Кому помешала несчастная хрюшка? А, не важно. Просто кроме машин появилось достаточно много телефонов. Натмук не деревня, все столбы не повалишь. Вот и успели поднять тревогу. На мосту влетели в пробку и впереди тьма СПСовцев. Стали разворачиваться, так на узком пролете издалека заметно и сзади дорогу закупорили очередные телеги с экипажами. Солдаты уж бегут, а попадаться никак нельзя. Рванули втроем с моста. Метров пять высоты – терпимо.
А вот плыть под обстрелом не очень. Губонин словил пулю ушел на дно. Ему бы тоже конец пришел, если бы не Углов. До берега самостоятельно не сумел бы добраться. Свинец раздробил в районе кисти кость.
Можно ли было что-то изменить? Надо было оставить Губонина на мосту прикрывать? Легко сказать. Это ведь послать на верную смерть. Откуда ему знать, где она страшнее. В реке или с оружием в руках. Он не пророк, заниматься предсказаниями. А выскочить они имели серьезный шанс. Ведь ушли вдвоем, даже подраненный смог. Правильно, не правильно – тогда он выбрал.
А Эркко сделал свой выбор. Он спас мне жизнь. Не тогда, вытаскивая в реке или во время бега, когда облава уже разворачивалась, а раненый одним видом кричит: вот он я, враг власти. Потом. Мог сидеть и ждать, я ведь сам запретил ему высовываться из квартиры. На улицах кишела полиция и СПС. Дважды такие ощутимые щелчки по самолюбию, как мы организовали, никому не понравятся. Попасться можно в любой момент. Просто рожа не понравилась и все.
Ха! Мы обставили их! Даже ценой моей руки и смертью Губонина. Они не смогут сказать: виновные за нападения наказаны. Опять счет в нашу пользу. Четверо охранников, минимум двое патрульных. Мало того, мы вытащили троих из камеры и из-под петли. И об этом уже знает весь остров.
Он открыл глаза уже в сумерках, обнаружив в свете электрического света что-то с деловым видом записывающего Уилла. Тот моментально поднял голову и со знакомо-лекарскими интонациями сказал:
– Пациент чувствует себя нормально. Взял со стола знакомый маленький чайник и сунул в руки. – Пить. Потом есть.
– Даже не поинтересуешься самочувствием? – оторвавшись от носика сосуда, поинтересовался Лайс.
– Я вижу, – на этот раз прозвучало, будто с ребенком говорит.
– Вот это? – показывая на страшно исхудавшую грудь, спросил Лайс.
– Абсолютно нормально.
– Я ведь был в госпитале, насмотрелся в войну. Не бывает такого лечения, чтобы за день вот так исхудать, да еще и выздороветь. У меня нет сил, однако вполне здоров. Пару дней усиленное питание и буду бегать. Если ты так можешь, почему это? – он поднял правую укороченную руку.
– Или рука, или жизнь. И то и другое невозможно было. Ты и отощал, потому что я подключил резервы организма для лечения. А их после потери крови и при начавшейся гангрене практически не осталось. Организм поедал сам себя.
– Только не говори мне про новый метод лечения! Не настолько я глуп.
– Ты странный тип, непонятно чем недовольный. Предпочитаешь корчиться от боли или в могиле отдыхать?
– Доктор, – почти просительно произнес Лайс, – у меня отсутствует высшее образование, но при этом, как не удивительно, я достаточно начитанный и обожающий разгадывать головоломки человек.
– Это наиболее странное определение деятельности Контрольной Комиссии и Управления диверсий, которое мне приходилось слышать.
– Я невольно набрался самых разных сведений, – пропуская мимо ушей, продолжил Лайс, – из популярной научной литературы. Мой случай из ряда вон или ты спасаешь людей толпами? Ой, не может быть. Слухи бы пошли. Так чем я удостоился привилегии?
– Очень хочется выяснить очередной глубоко запрятанный секрет? Изволь. Ты получил абсолютное лекарство Бога-Врача. Не задел твои религиозные чувства?
– Я теперь бессмертный? – садясь рывком и забыв про слабость, возопил Лайс.
