Ко всему еще видимо слава 1-й Волонтерской бригады раздражала. Вторая в то время находилась в стадии формирования и особо себя в боях не проявила, хотя выражение эластичная оборона, приписывалось без всяких сомнений Марченкову. По пути следования войск ставятся мины и за заграждением засада. Если даже не подорвался, то пока возишься с разминированием застывшую колонну легко обстрелять. Пока подтянутся артиллерия и остальные части, пока начнут обходной маневр, группа стрелков уже испарилась.
И еще раз, на новом рубеже, и снова. На второй день и на третий. Пока войска дойдут до запланированной цели уже живой силы заметно меньше и некому командовать. Тактику партизанских действий он замечательно знал. В колонии не имелось серьезных гор, зато из буша постоянно выползали бандитские группы, норовящие сжечь очередного фермера или хотя бы ограбить. За много лет Марченков хорошо изучил возможности мелких подразделений и как бороться с регулярной армией. Только там он был на другой стороне.
Командиры корпуса за редким исключением все когда-то служили под началом Марченкова и в подавляющем большинстве стали офицерами только сейчас. Попадались и приезжие из Тукана и Миксата. Они даже разговаривали с заметным акцентом. Правда, в отличие от патранских соратников, кончали военные училища у себя дома. Это абсолютно не гарантировало высоких должностей.
Бывший капитан-туканец Прищепа щеголял в звании первого лейтенанта и командовал второй ротой их батальона. А у них начальствовал сержант шиольской королевской армии Сиднев в точно таком же звании. Впрочем, для волонтеров это обернулось скорее неприятностями.
Он вымотал из добровольцев всю душу, гоняя их в хвост и гриву. Командир не знал усталости и не ведал страха. В любое время, хоть глубокой ночью он выглядел хорошо выспавшимся, энергичным и крайне недовольным недостаточной подготовкой своих солдат. Ему не бывало жарко на солнце и холодно высоко в горах.
Очень скоро первая рота ненавидела Сиднева, попутно восхищаясь и гордясь своим идеальным лейтенантом в сравнении с остальными. Ровно до следующего раза, когда появлялось новое требование.
– Мы проходим подготовку для ведения боевых действий в условиях пересеченной и лесистой местности, – говорил он, прогуливаясь, перед запалено дышащими солдатами, будто и не бежал рядом с ними, имея точно такой же карабин на плече.
– Отложите в памяти, даже если сейчас это не дойдет. Поведение солдат на поле бое, их сплоченность и эффективность действий во многом зависит от вколоченных командиром навыков. А я уж постараюсь, чтобы вы стали пугающе эффективны. Может быть, вам представляется, что я садист в душе. Даже если это так, единственная возможность удрать от моих приказов – это явиться к командиру батальона и попросить перевести его в любое другое подразделение вне Волонтерской бригады. Лучше всего в возчики. Больше нигде не понадобитесь. Потому что в ваших тренировках заложена необходимость ознакомиться с оружием, тактикой и дисциплиной. И все это делается, для того чтобы вы выжили. Стрелять, наступать, отступать, ориентироваться на местности вы со временем научитесь. Только моя задача не в том состоит. Я собираюсь объяснить вам на практике, как выживать. Не за счет своих соратников. Единственный путь превратиться в настоящего солдата, осознать важность коллектива. В одиночку вы пустое место!
Он сделал длинную паузу, внимательно изучая лица.
– Вон там, – он показал на холм впереди, – засели враги. Нам приказано взять высоту. Чтобы было веселее, я буду стрелять из пулемета. Не задирайте зад, пуля прилетит.
Рядом с Динасом кто-то судорожно вздохнул.
– Бежать зигзагом, мешая прицелиться. Первое отделение поднимается, второе прикрывает. Пробежал десяток локтей – упал. Затем наоборот. Вопросы есть? Отсутствуют. Очень хорошо. Пошли!
Они поднялись и бежали, а поверх голов в опасной близости свистели пули. Невольно пригибаешься и падаешь на землю. Ощущения отвратные. А Сиднев пинает в зад и гневно вопрошает:
– Почему залег и сразу в сторону и не переполз? Ты убит. И ты, тыкая в очередного. И ты! На исходную позицию вернулись! Будете бегать и соображать даже на издыхании. Десять раз, двадцать… Пока не научитесь действовать как одно целое, правильно видеть место и догадываться куда смотрит противник.
И они брали высоту и десять, и двадцать раз подряд, с вывалившимися языками и хрипом в груди. До тех пор, пока лейтенант не успокаивался и не придумывал новый фокус.
Казалось бы замечательная вещь спасение раненого. Вот только не когда вдвоем тащишь здорового борова килограмм на восемьдесят несколько лиг. От напряжения дрожишь и пальцы не способны удержать кусок брезента, где лежит такой солдат. Завтра вполне можешь сам оказаться на его месте и отдохнуть. А сегодня у тебя отваливаются руки от тяжести. И попробуй бросить. Понесешь по новой и будешь бегать пока не донесешь до ворот лагеря. Хоть до утра корячься.
