– Моя лучшая награда не медаль и не орден. Для меня высшим достижением станет если вы выживете в будущих боях. Даже если умираешь величайшим героем – это смерть. Даже если имя остается в памяти людской навечно – это плохо. Прочувственные надгробные речи лучше пусть достанутся другим. Вы должны не погибать, а убивать врага. А сами жить и воспитывать детей. Победив!
Он встал с земли и командным голосом скомандовал:
– Подъем! Возвращаемся. На базу. Каких-то паршивых никчемных двадцать лиг. Герои не успеют оглянуться, а путь закончился.
В выстроившейся шеренге сдержанно рассмеялись.
– Остальным придется постараться. Быстрее притопаем, больше свободного времени. И еще, – после короткой паузы добавил, – не рвитесь вперед. Война завтра не закончится. А нам недолго осталось просто тренироваться.
– Разойдись, – сделав хорошо рассчитанную паузу и дождавшись пока стоящий на вытяжку строй, не заскучает, приказал лейтенант.
Как всегда зрителей было немного. В остальных подразделениях свои дела и ничего любопытного они для себя не обнаружат. Часовой старательно смотрит за ворота. Разве парочка особ женского пола, хихикая и переговариваясь, торчат у здания столовой.
На всех военных объектах постоянно присутствовали окрестные жители. Никто из военнослужащих не занимался подсобными работами. Гражданские варили пищу, стирали нижнее белье, сдаваемое перед ежедневной баней, убирали территорию, возили всевозможные грузы, да ту же баню топили. Деньги они получали небольшие, однако по деревенским меркам лишний заработок совсем не лишний.
За места на кухне или по уборке шла жестокая конкуренция. Что-нибудь украсть, про такое и не слышали. Поймают – вся округа будет пальцами показывать. Со света сживут. А вот присутствуют в их числе шпионы или нет, это пусть голова болит в особых отделах. Для того в каждом батальоне и районе существует должность офицера КК.
Их собственный дядечка, хорошо за сорок, раньше занимал должность сельского жандарма и всю округу знал не только в лицо, а мог выдать полную характеристику, включая количество живности во дворе. У такого ни один чужак или внезапно разбогатевший не укроется.
Как не трудно догадаться иногда близкое соседство молодых парней с любопытными женщинами приводило к достаточно тесному знакомству. Тут и жесткая муштра не всегда помогала. Желающие непременно найдут в себе силы пообщаться с красоткой. А те далеко не всегда оказываются совершенно неприступны.
Как говорили в соответствующих речах: «крепить дружбу и сотрудничество Народной Армии с местным населением одна из важнейших задач». Про двоих женившихся молодых волонтеров было известно всем. Уж очень командиры не одобряли появления беременных жалобщиц. Правда вроде никто насильно не заставлял свадьбу играть. Сами согласились.
Солдаты, облегченно вздыхая, принялись расползаться в стороны. Часть повалилась прямо где стояла, вытягивая ноги, в бараке им сейчас не место. Почти все закурили. Основная масса привычно двинулась заниматься дежурными делам. Что-что, а это Сиднев в них вбил навечно. Вернувшись на базу, правильный вояка первым делом приводят в порядок оружие. Кроме того, что от него напрямую зависит твоя жизнь, злобный начальник в обязательном порядке проверит и сделает неприятные выводы. Поэтому забыть почистить и протереть можно один раз. Вторично мало кто способен попасть на принудительные вечерние работы.
Проблема под названием «справить нужду» была в лагере, где постоянно собрано минимум несколько сотен человек, крайне актуальна. Естественно никому не хочется ходить в окружении множества кучек и опасаться вляпаться в особо хорошо замаскированную. Канализацию со смывными туалетами пока не придумали для гор и возле бараков ставили рядышком несколько соответствующих деревянных строений. Добрые молодцы справляли свои дела в яму, но размер у них был конечный.
Кто-то додумался раздавать богатейшие запасы в окрестные села. В принципе навоз и человеческое дерьмо, последнее после длительной выдержки, чтобы разложился, с давних пор используют в качестве удобрения. А здесь такой замечательный бесплатный источник. Крестьяне сказали большое спасибо.
Вот только извлекать его и разливать в бочки совсем не самое приятное занятие. Вот и применялось в качестве метода наказания для особо проштрафившихся. Благо не так часто происходит. Раз в неделю хватает одного неудачника для остальных, чтобы моментально подтянулись. Уж очень запах отвратительный и стойкий. Пару раз наказанных выкидывали из барака свои же товарищи на свежий воздух. Отмыться уж очень тяжело, а желающих нюхать данное благоуханье огромный дефицит.
Так что заставлять следить за чистотой личного оружия редко кого приходится. Никто не забывает о последствиях. А все остальное уже попутно. Доукомплектовать боекомплект, если стрелял, высушить и привести одежду в порядок. Ужин и не успеешь оглянуться – отбой. А через четыре-пять часов снова орут на построение.
