С тех пор Нью-Йорк для нее стал неотделим от Дика Олдриджа, который, как она заметила, уже не казался таким уж некрасивым (точно так же, как и номер «Барбизона» перестал быть таким уж маленьким). Она стала проводить с ним все свое свободное время, приходила в гости и к его семье в большую нью-йоркскую квартиру. Дженет обещала матери узнать о его вероисповедании и срочно сообщила эту ужасно важную информацию: «Он протестант» [66]. Чтобы окончательно успокоить родителей, она писала:
«Знаю, что вы считаете Нью-Йорк большим, безжалостным и пугающим городом, но даже среди людей, которые всю жизнь прожили в апартаментах без палисадника, некоторые умудряются вырастить детей, которые не становятся ворами и бандитами».
Дик Олдридж не был ни вором, ни бандитом; он вырос в богатой и уважаемой семье: его отец был известным нью-йоркским гинекологом, а мать – англичанкой строгих правил, выросшей в Индии. К восхищению и зависти Дженет, Дик успел опубликовать стихи в «Нью-Йоркере», а «Нью-Йорк Таймс» сравнила его с Робертом Фростом. Пегги запомнит, как она, взволнованная, вбежала в «Барбизон» как-то вечером и выпалила: «Я ходила на свидание с известным поэтом!» Что еще сильнее убедило Пегги в том, что Дженет «вполне способна топнуть ногой и устроить так, как ей нужно». Но на самом деле это было очень далеко от правды; так же, как остальных, к концу месяца неопределенность накрыла ее с головой. (В 1968 году актриса Сибил Шепард будет сидеть в своем номере «Барбизона» «и грустно думать: разве мне преуспеть в огромном городе, полном блестящих людей» [67].)
Помимо всех вечеринок, в июне 1955 года в программу входило посещение штаб-квартиры «Нью-Йорк Таймс», встреча с дизайнерами в Эмпайр-стейт-билдинг, обед в офисах Сакса на Пятой авеню и многое другое. В завершение сделали обязательное общее фото для августовского выпуска в одинаковой одежде. Для снимка 1955 года всех усадили на скамейки стадиона и велели широко улыбаться на камеру. А обязательная одежда представляла собой ужасную застегнутую на все пуговицы узкую блузку, заправленную в тяжелую шерстяную юбку. Отчего приглашенные редакторы сезона 1955 года смахивали на гувернанток прошлого столетия. Джейн Труслоу восторженно вещала читателям студенческого выпуска: «Самые известные компании пригласили нас в гости, развлекая так щедро, что даже завзятые любительницы считать калории выбросили осторожность в Гудзон! Но наши впечатления от города включают и другие моментальные снимки: вот Пегги ЛаВ. несется по Парк-авеню в зеленом „Эм-Джи“, вот лицо Джоан Дидион, когда она узнала, что выиграла оба конкурса короткого рассказа Калифорнийского университета… вот мы все сонно улыбаемся, выбираясь из такси в без пятнадцати семь утра у Бейкерсфильд-колледжа Колумбийского университета» (уникальный опыт – когда еще услышишь, как на крик фотографа «Сы-ы-ыр!» отзовется эхом целый пустой стадион) [68]. В конечном итоге все они [69], как проницательно заметила Пегги, были «разъездной фокус – группой», от которой редакторский коллектив узнавал, что нынче в моде, а самых хорошеньких из участниц выбирал в качестве бесплатных моделей для подиума «Астора» и страниц августовского выпуска журнала.
За улыбками на общем фото скрывалась неопределенность, какая могла возникнуть лишь у участниц программы приглашенных редакторов «Мадемуазель». Три года назад этому испытанию подверглась Сильвия Плат; но на самом деле каждый июнь девушки приезжали в Нью-Йорк и обнаруживали, что есть множество таких же, как они, только лучше – талантливее, целеустремленнее, живее. И красивее, конечно. Ежегодный парад хорошо одетых, хорошо воспитанных и многого достигших отличниц, планировавших стать художницами или писательницами, которые сталкивались с суровой реальностью, переместившись из общежития в суету Мэдисон-авеню и туда, где Сирилли Эйблс и ей подобные черкали синим карандашом поверх твоих рукописей.
Когда Дженет Барроуэй впервые вышла из самолета в Нью-Йорке, ее встретила «гигантская неоновая надпись вишневого цвета: ВИВЕКА ЛИНДФОРС» [70]. Какое везение, подумала она: именно у Вивеки, родившейся в Швеции бродвейской актрисы, Дженет и хотела взять интервью для рубрики «Стремиться к звездам». Интервью должно было стать главным событием ее нью-йоркской жизни. В августовском номере вышло фото Дженет с Вивекой Линдфорс (темноволосой скуластой привлекательной женщиной в ярком многослойном бохо). Вивека жестикулирует, точно ее засняли в задумчивости посреди ответа. Дженет сидит нога на ногу, полностью сосредоточенная и в то же самое время странно напряженная, точно задавшаяся целью быть – или выглядеть – сосредоточенной; в маленькой шляпке и с планшет-блокнотом, сильно смахивающим на те, которые дарили во время показа мод «Мадемуазель».
