Затем, конечно, требовался мужчина – кавалер, постоянный бойфренд, жених и муж, который перевезет тебя в собственный дом в пригороде, – или же в том смысле, в каком, по общепринятому мнению, в мужчине нуждалась Грейс Келли и какой не обсуждался, иначе противоречия эпохи проступили бы особенно явно. После того как Грейс вышла замуж [1] и официально стала княгиней Монако, Малахий Маккорт слышал множество историй о том, как она заходила из «Барбизона» в его бар в компании «уродливых, хмурых типов бандитского вида», на что мог только добавить, что «ну нравились ей такие, чрезмерные». В самом деле, до свадьбы у нее бывали страстные романы, а также отношения по расчету; режиссер Альфред Хичкок, который приложил руку к ее славе, сняв в «Окне во двор», называл актрису «вулканом под снегом», но также и менее метафорично «самой ненасытной женщиной, которую когда-либо знал» [2].
Противоречия между желаниями женщины и тем, чего Америка ждала от нее в ту эпоху, вызывали гнев, беспокойство и искажение представлений о морали. Самые сильные и противоречивые отклики от молодых читательниц получили две публикации в «Мадемуазель» на тему секса. Одна представляла собой напечатанный в 1958 году рассказ о двух студентах: он, которого она раздражала, возбуждала и отвращала своей доступностью; она, чересчур эмоциональная, надоедает ему, стараясь угодить. В итоге, чтобы сбросить напряжение, они ищут свободную машину на парковке за женским общежитием – автомобиль, нарочно не закрытый, с коробкой бумажных салфеток и чистыми чехлами на сиденьях. Она находит автомобиль с кузовом «универсал» и не замечает, как сексуальное желание партнера перерастает в насилие. Другая публикация представляла собой отчет о честном разговоре с выпускниками 1959 года о роли добрачного секса. С единодушным выводом: мужчины хотят, чтобы жена была девственницей, но в то же время желают стать опытными любовниками, так что толпой увиваются вокруг «дающих» девушек, «практикуясь» с ними, готовясь к свадьбе с избранницей. Возможно, читательницы «Мадемуазель» пришли в ужас, но журнал снова опередил свое время: он обсуждал вопросы, мучившие его аудиторию; не закрывал на них глаза.
Женское одиночество точно так же, как женское желание, открыто не обсуждалось.
Если без мужчины женщина – никто, кто же тогда женщины, которые не могут привлечь или удержать их? Ни сексуально активная женщина, ни одинокая женщина не соответствовали требованиям к прекрасному полу, выдвигаемым 1950-ми. (И уж точно им не соответствовали ни довольные своей свободой, ни гомосексуальные женщины.)
Одним из первостепенных благ, которые сулила реклама «Барбизона», было чувство сестринства. «Мадемуазель» регулярно напоминал своим провинциальным читательницам, что, если им случится приехать в большой город, «Барбизон» – то, что им нужно. В 1940 году «Мадемуазель» называл отель «подарком судьбы», «уютным и не чопорным», с «множеством молодых женщин с такими же, как у тебя, интересами» [3]. Обещалось, что, поселившись в «Барбизоне», новых подруг заводишь раньше, чем успеваешь поздороваться. А в стенах можно заняться всем чем угодно – времени не хватит: гимнастический зал, теннисный корт, «первоклассный» бассейн, библиотека с множеством книг, ежемесячно пополняемая бестселлерами, студии для занятий музыкой и живописью, которые можно снимать на час в день за четыре доллара в месяц; ежемесячно ставились пьесы, проводились концерты и читались лекции. Все за 12 долларов в неделю за комнату с водопроводом, а за 15 – с ванной. Реклама твердила то же самое годами [4]: в статье 1957 года в журнале «Мадемуазель», с попутной рекламой отеля, обещалось [5]:
«Если ты приехала одна и неумного боишься – останавливайся в отеле „Барбизон“ для женщин, где легко можно объединиться со сверстницами, разделяющими твои интересы, для совместных вылазок в большой город».
Однако кое о чем реклама молчала: о том, что дружеские связи, с такой легкостью возникающие в «Барбизоне», помогут продержаться лишь до той поры, пока ты не найдешь настоящую любовь, своего мужчину.
Спустя два года после того, как Гейл Грин жила в «Барбизоне» как победительница конкурса приглашенных редакторов, она снова заселилась в отель. На сей раз – как репортер для журналистского расследования «Нью-Йорк Пост», которой заказали серию очерков под названием «Одинокие женщины». Газета обещала читателям нерассказанную историю Нью-Йорка:
