– Не вас одну, – мрачно выдохнул Фелан, вспоминая о том, как дрожал бокал в руке Зои, и о необъяснимой одержимости отца. – Что в этом барде такого? Отчего он всех так выводит из себя? О, выходит из-за прилавков.
Принцесса быстро взглянула вперед.
– Кельда?
– Нет, отец.
– Переходит улицу…
– И входит в…
– В «Портовую крысу», – пальцы принцессы с неожиданной силой стиснули его запястье. – Фелан…
– Туда я вас не возьму, – твердо сказал он. – Там полно…
– Портовых крыс?[6] Пожалуй, это послужит для матери одной из самых веских причин, чтобы упечь меня в деревню… Хотя нет – вот он выходит.
«Точнее, вылетает», – подумал Фелан, глядя, как отец, будто вышибленный за дверь сильным толчком, отчаянно машет руками в попытках удержать равновесие. Удача помогла Ионе устоять на ногах, а вот паре проходивших мимо докеров, в которых он врезался спиной, повезло куда меньше. Поднимаясь с булыжной мостовой, оба разразились ему вслед громкой бранью, но он уже сворачивал за угол, и Фелан ускорил шаг.
– Вон он, – сказала принцесса, стоило обоим свернуть в узкий, темный переулок – как раз вовремя, чтобы увидеть, как Иона перепрыгивает через калитку в невысоком белом заборчике, даже не удосужившись ее отворить. – Так. И еще этот цветочный бордюр… Что это – гостиница или чей-то дом?
Узнав выпуклые овальные окна дутого стекла и живописные стены, увитые аккуратно подрезанным плющом, Фелан вздохнул.
– Гостиница «У каменного танцора». Здесь отца знают. Когда я в последний раз отыскал его здесь, он сидел на полу среди содержимого целого чайного подноса, с осколками чайника на плечах и крышкой на макушке…
– Входит… – голос принцессы дрогнул, но тут же вновь зазвучал твердо. – Нет. Идет вокруг здания, к задней двери.
– Значит, мы войдем в парадную. И встретим его на полпути.
– Но отчего он решил, что Кельда здесь? – недоуменно спросила принцесса, спеша за Феланом по дорожке, вымощенной кирпичом. – Кельда вряд ли знает даже окрестности замка, не говоря уж о прибрежных закоулках Кайрая. Что могло привести его в эту респектабельную маленькую гостиницу?
Фелан отворил дверь. Владелец оставил свой пост за затейливой резной конторкой. Все двери вдоль стен видавшего лучшие виды холла были закрыты. Нарисованные на табличках руки с вытянутым пальцем указывали путь: «Столовая», «Библиотека», «Гостиная»… Фелан развернулся туда, куда указывал последний из пальцев.
– Может, подождете меня в библиотеке? – предложил он принцессе, но та молча двинулась за ним.
Резко распахнув дверь в гостиную, Фелан мельком увидел множество призрачных фигур за круглым столом у огромного древнего камина – единственного в комнате источника света – и тут же услышал знакомый звук. Звук нарастал, он загремел в ушах, заполнил собою всю комнату, точно аморфный рев древнего, как сам мир, неведомого существа, воспрянувшего ото сна, чтобы обратить на незваного гостя всю свою ярость.
Звук проник внутрь, переполняя тело, заставляя дрожать каждую косточку от макушки до пят. Какой-то миг Фелан вслушивался в гудение собственных костей, поражаясь тому, как их много, и вдруг услышал голос отца. Струна, которой Фелан стал, жалобно застонала и лопнула, и он с грохотом рухнул на пол, точно безвольная марионетка.
Мгновение – а может, и целую ночь спустя – он открыл глаза. Впереди, между ножек стола, виднелась задняя дверь в гостиную – распахнутая, повисшая на одной петле, и пара незнакомых башмаков, бурно спорившая с другой парой, знакомой, потрескавшейся от множества невзгод, прожившей на свете довольно, чтобы покрыться коркой ракушек в палец толщиной. Третья пара – пара туфелек на изящных лиловых каблучках – приблизилась к Фелану, замедлила шаг и задержалась у стола. Вспомнив эти туфельки, он с трудом поднял голову, чтоб разглядеть лицо принцессы.
Принцесса замерла, разглядывая что-то на столе. Каким-то чудом Фелан отчетливо услышал сквозь набиравшую силу схватку голосов двух пар башмаков ее голос:
– «Круг Дней»…
Туфельки заговорили, застучали по полу, вновь направляясь к нему, и тут Фелан узнал всепоглощающий звук, что проник в его тело до самого мозга костей.
Одну-единственную ноту. Звон струны арфы.
