– Принцесса Беатрис? – казалось, он тает, словно свеча: пот градом лил с его лба, бледного, как воск, глаза горели, совсем как глаза Ионы с утра, после бурной ночи. – Что вы делаете здесь, над землей, среди бела дня?
– Ищу тебя. Твой отец не смог сказать, благополучно ли ты добрался домой, а ты очень удачно улизнул от меня, когда я заехала к вам. Ты что, на трамвай сесть не мог?
Фелан пожал плечами. В его страдальческом взоре внезапно мелькнула улыбка.
– Наверное, ждал, когда вы меня догоните. Мне нужны еще книги для работы. И я пропустил весь утренний урок. Возможно, ученики до сих пор томятся там, под дубом, в безысходной тоске.
– Еще бы! Но ведь в библиотеке твоего отца…
Улыбка во взгляде Фелана померкла.
– Отец не держит в библиотеке книг о том, что я хочу узнать, – с ожесточением ответил он. – Он уносит их из дому и хоронит на неведомо чьих полках. Прошлым вечером, в кэбе…
– Да?
– В голове все разваливалось на куски. Я хотел вам кое-что сказать, но никак не мог собрать мысли воедино. А вот теперь они снова складываются в нечто целое.
– Что же это за мысли?
Фелан сосредоточенно сдвинул брови.
– Когда я говорил с отцом в «Веселом Рампионе»… он рассказывал любопытные подробности об этих вот самых книгах. Которых, по собственным же словам, никогда не читал, – он резко встряхнул головой и зажмурился, будто пережидая внезапный приступ боли. – Должно быть, ошибся. Память у него – как решето…
– Вчера вечером ты говорил, что у него каша в голове. Уж либо одно, либо другое.
Фелан улыбнулся.
– Пожалуйста, принцесса, не перебивайте, – попросил он. – У меня у самого мозги сейчас, как гнилая рыбацкая сеть, мысли ускользают. Но я никак не могу выкинуть из головы тот разговор в «Веселом Рампионе», которым пытался отвлечь отца от погони за Кельдой. Я просмотрел эти книги от корки до корки, чуть ли не с ювелирной лупой, и…
Это произвело на принцессу впечатление.
– Солидные тома, – заметила она. – Что это?
– Счетные книги школьных экономов. Их вели с того самого дня, как Деклан основал нашу школу. Однако никто не удосужился их прочесть! Их даже хранят не в архивах. Бейли Рен прячет их у себя, в башне. Кстати, Рен! Это еще одно…
– Подожди, – взмолилась принцесса. – Не все сразу. Разберемся сначала с первой мыслью. Так уж я привыкла работать.
– Это все та же мысль, даю слово. Отец знает имя первого школьного эконома, хотя говорит, что счетных книг не читал.
– Ну, это вовсе не тайное знание: сейчас ведь все пишут научные работы обо всем на свете.
– Еще он знает, что верхушка башни рухнула именно тогда, в тот первый год. И что Саликс была женщиной…
Беатрис прикрыла глаза, но тут же поспешила открыть их, услышав впереди стук колес парового трамвая.
– Саликс?
– Я перепутал. Решил, что это мужчина. Отец меня поправил. Я проверил по книге – так и есть. Но откуда отцу знать об этом? – Беатрис раскрыла рот. – И о третьем гробе…
– О каком гробе?
– Найрн погиб под камнями, рухнувшими с башни, и его следовало похоронить. Но тела найти не удалось. Гроб вернули столяру, деньги за него были возвращены, и это попало в счетные книги.
Беатрис свернула к школе, въехала на мощенную камнем площадь, где находилось кольцо паровых трамваев, и остановила паромобиль.
– Я не вполне понимаю все это, – виновато сказала она, – но вижу, что для тебя это очень важно.
– Да, это определенно объяснило бы некоторые вещи.
– Наверняка объяснение есть. Но я не могу с уверенностью сказать, что все это может значить. Возможно, твой отец читал другие книги о первом годе существования школы? Взял все эти факты откуда-то еще? – она ждала ответа, но Фелан отвернулся и устремил взгляд на дубовую рощу в погоне за своими загадочными видениями. – Фелан? Что у тебя на уме?
– Отец… – выдохнул он. – Мой отец всегда… Это невозможно. Но объяснило бы… Мне нужно узнать, что произошло во время первого состязания бардов. А еще – откуда появился Кельда.
– Из Гризхолда, – сказала принцесса, но вновь без особой уверенности. – Он говорит на языке «Круга Дней»… Может, в Гризхолде его знают все?
Фелан резко повернулся к ней и впился в нее тяжелым, воспаленным взглядом.
– Вы распознали этот язык вчера вечером.
– И твой отец – тоже, – голос принцессы звучал слабо, словно откуда-то издали. Фелан ждал, настойчиво, требовательно глядя на нее. – Мэтр Берли сказал, что еще никто не смог перевести его так, чтобы… чтобы… чтобы не только понять прямое значение слов, но и проникнуть в скрытые в них секреты. Фелан, скажи, о чем именно ты думаешь?
– О том, что должен как можно скорее закончить исследовательскую работу о Найрне. Взгляните.
Наконец-то отведя от нее взгляд, он кивнул в сторону деревьев. Там, в тени древнего дуба, в кругу учеников сидел темноволосый арфист.
– Кельда! – тихо ахнула принцесса.
Фелан вновь взглянул ей в глаза. Смертельно бледное, измученное солнечным светом лицо, плотно сжатые губы… Принцесса без слов поняла, что он имел в виду. В кольце замерших без движения учеников, слушая музыку Кельды, сидела Зоя.
