Да, Малеевка, зимние каникулы, снега, лыжи, веселые прогулки в санях. Скрипучее скольжение без обмана.
Бубенцы звенели, а вот огоньков было немного – разве что какие-то дальние угасающие деревни за горизонтом событий.
А внутри дома с колоннами текла размеренная писательская жизнь. Но, поскольку время было каникулярное, в изобилии имелись дети – «деписы», как мы все тогда назывались. То есть «дети писателей», которые в свою очередь разделялись на сыписов и дописов (сыновья писателей и дочки писателей).
Среди прочих сыписов и дописов встретился мне мальчик с личиком иконописного ангела, худенький, внешне просветленный, с огромными и как бы святыми глазами, красивый какой-то почти сусальной красотой.
Все взрослые, которые его не знали (особенно женщины), впадали в молитвенное умиление при виде этого отрока. Внешность эта была не просто обманчивой – она была вопиюще обманчивой! На самом деле это был не мальчик, а ходячий пиздец. Более опасного и непредсказуемого озорника и хулигана, чем Алешенька Литовцев, наверное, еще не видели подмосковные снега. Естественно, мы молниеносно подружились.
Отец его был писатель, впрочем, уже умерший. Алешенька жил с мамой, в высшей степени интенсивной женщиной, обладавшей могучим материнским темпераментом, создававшим вокруг мальчугана вихри заботы и контроля. Но контролировать Алешеньку было невозможно. Все эти материнские вихри, раскаленные, как щипцы палача, оказали на детскую психику какое-то очень и очень неправильное воздействие – в общем, к своим одиннадцати годам это был законченный оторвыш. И он сразу же вовлек меня в цепочку своих авантюр. И не только меня. Образовалась у нас как бы маленькая банда – три мальчика и одна девочка. Вскоре мы вступили в состояние войны с другой бандой деписов: эти были старше, в районе шестнадцати, и их сообразовалось человек под десять: парни и девочки. Среди них уже вовсю летали сексуальные флюиды, они все уже там изо всех сил обжимались и ухлестывали друг за другом. Нас все это очень привлекало, и мы страстно хотели влиться в эту тусовку, но нас отшили в качестве молокососов. Типа, валите отсюда, детишки. Алешенька Литовцев решил, что мы должны расквитаться за такую обидку.
И мы расквитались.
Произошло это чуть ли не в новогоднюю ночь. Случилось незабываемое деяние под названием «Срыв спиритического сеанса». Мы разузнали, что старшая группа, которой мы объявили войну, собирается воспользоваться тотальным опьянением взрослого состава, чтобы устроить спиритический сеанс в подвале дома творчества. К тому моменту этот достаточно огромный и разветвленный подвал был уже детально изучен нашей бандой. В подвале в тот период отсутствовал электрический свет, там царствовала тьма, соответственно, тусоваться там следовало с фонариком.
Мы сделали все от нас зависящее, чтобы шестнадцатилетняя группировка позволила и нам присутствовать на этом тайном и волнующем мероприятии. Но нас послали в самой категорической форме. Такие незрелые особи, как мы, им были решительно не нужны, потому что весь этот сеанс задумывался с эротическими целями: парни из шестнадцатилетней компании дальновидно рассчитывали, что зловещая атмосфера гулкого и просторного подвала, трепещущий свет свечей и мистический ритуал – все это подействует на девочек из их компании одновременно пугающим и возбуждающим образом, девочки станут бояться и возбуждаться, трепетно льнуть к парням, тревожно хихикать и охать, а парни под этим соусом будут их всячески лапать, защищая и приятно отвлекая от ужасов потустороннего мира. Ну и, конечно, шампанскому, специально припасенному для этой ночи, подлежало сыграть свою важную роль. Если же какая-то из девочек (надеялись парни) почувствует себя окончательно нервно в самом лучшем смысле этого слова, то на этот случай подвал обладал множеством лабиринтных закутков, где можно нацеловаться и наобжиматься всласть, а то и предпринять что-нибудь еще более прогрессивное – как повезет. Короче, парни все мудро рассчитали и подготовили, вот только они не учли размер опасности, которая содержалась в иконописном отроке.
