Оставшись наедине с бессонницей, Франк уже ничего не понимает. События ускоряются, а его мозг как будто тормозит. Когда бармен, наконец, засыпает, уже проглядывает солнце.
В баре отеля «Ритц» Франк – главный. Но, отойдя от барной стойки, он снова – сын еврея-сапожника из Лодзи, мальчик из Тироля и неприкаянный нищий подросток из довоенной Вены. Частица его осталась в каждом из этих миров, он вроде бы ушел оттуда, но и не существует целиком – здесь. Кто он сегодня, в этом вестибюле посольства, где он ждет уже почти четверть часа? Неуклюжий юнец, зрелый мужчина или светский персонаж, которым стал? Знаменитый бармен, предмет зависти коллег или кавалер, спасающий честь чужой прекрасной дамы? Конечно, все сразу. Утром он позвонил Ферзену по рабочему телефону, и, несмотря на воскресенье, шведский дипломат сразу назначил ему встречу. Они не виделись с того октябрьского вечера, когда в баре отеля «Ритц» была сделана попытка возобновить светскую жизнь. Тогда Ферзен не разделял всеобщего энтузиазма. Неважно, они все равно относятся друг к другу с огромным уважением и в равной степени сочувствуют тем, кто оказался под ударом.
На стене особняка, в котором расположилось шведское посольство, – портрет короля Швеции Бернадота. Роскошные потолки, лепнина… все здесь говорит о стабильности, преемственности, долгом историческом процессе, не знающем потрясений. Здесь Франку яснее видится его собственный пройденный путь. И он понимает, что все равно есть непреодолимая дистанция между ним – и теми, кому повезло удачно родиться.
Великий отельер сильно поднялся по социальной лестнице, был осыпан почестями – и все равно оставался орудием в руках банкиров. Сезар хотел основать династию, но, честно говоря, идея обречена. Мари-Луиза долгие годы скрывала болезнь и старческую немощь мужа, чтобы удобнее было управлять бизнесом; но и она не вечна, а потом созданный их усилиями «Ритц» отойдет единственному наследнику – ее сыну Шарлю. А тот продаст отель, потому что больше всего в жизни любит рыбалку нахлыстом.
Судьба Франка все еще зависит от него самого. Зюсс дал ему двое суток на размышление. Осталось тридцать шесть часов, а он так и не нашел выход. Можно вообще ничего не делать: не исключено, что Виконт блефует, или Клод Озелло сумеет его заткнуть. Но, с другой стороны, деньги, которые сулит ему Зюсс, могут оказаться очень кстати, сейчас или в будущем. А с третьей стороны, что он понимает в арт-рынке?
– Господин Мейер?
Сотрудник посольства проводит его в просторный кабинет дипломата, откуда открывается вид на деревья сада. На консоли из палисандра – миниатюрные весы. На чашах – по нескольку крон родной страны Ферзена. Чаши застыли в горизонтальном положении. Идеальный баланс.
– Простите, что заставил вас ждать, дорогой друг, сегодня довольно загруженный день…
Фраза банальная, но тон искренний. Франк уже знает, что не ошибся, обратившись именно сюда. Он намеками излагает ситуацию. Ферзен понимает с полуслова, не задает вопросов, обнадеживает гипотетическими возможностями. Они джентльмены и понимают друг друга.
Шведский дипломат чувствует себя одинаково комфортно и в серой зоне поддельных документов, и в области международного права, и ради надежных людей готов задействовать нужные рычаги. Конечно, не сам, он такими делами не занимается, «но решения найдутся…».
Разговор на мгновение замирает, Франк смотрит на весы.
– Деньги? – улыбается Ферзен. – Конечно, есть рычаги, которые работают лишь при денежной смазке. Но я считаю унизительным делать это условием наших с вами отношений. В любом случае, если я вас правильно понял, вы сейчас только на стадии изучения своего… проекта?
– Совершенно верно.
– При случае буду рад вам помочь. Если затем вы решите меня отблагодарить, это будет лишь свидетельством вашего великодушия. Уверен, мы всегда договоримся о взаимоприемлемой форме…
Франк вдруг осознает, насколько непомерна его просьба и насколько опасна для Ферзена обещанная услуга.
– Мне хотелось бы чаще видеть вас в «Ритце», – говорит он наконец, вставая. – В бар любит заходить генерал фон Штюльпнагель, там всегда можно узнать что-то интересное…
Ферзен улыбается, уже протягивая руку.
