– Со всеми этими историями я совершенно забыл про господина Зюсса! Я встретил его вчера вечером в холле отеля. Похоже, бедолага по горло завален делами. Носится по Парижу как загнанный заяц! По слухам, в окружении Геринга к нему уже не так благосклонны. Хабершток шепнул мне на ухо, что гестапо очень заинтересовалось прежней жизнью Зюсса в Вене. Нацистские ищейки выясняют причины его переезда в Париж три года назад. Может, он скрывается? Может, он антинацист, коммунист или вообще еврей? Поверьте, этот дорогостоящий лакей недолго будет фанфаронить!
И вдруг Франк ощущает растущее желание принять предложенную Виконтом сделку. В нем заговорил инстинкт: если Бедо так ненавидит Зюсса, то, видимо, Виконт не так уж плох.
Теперь он знает, как поступить. Он защитит Бланш и будет копить деньги, дабы оградить себя от всевозможных Бедо, кишащих вокруг маршала Петена. Виконт прав: с его поддержкой нужно считаться. А остальные опоры у Франка шаткие. Шпайдель – прежде всего человек военный, послушный приказу; Жорж ходит по натянутой проволоке и балансирует между моралью и искушениями; а что касается Клода Озелло, то он либо торчит на кухне и занимается вареньем или баклажанами, либо безвылазно сидит в номере и пережевывает все те же мысли.
Лучше раскаиваться в содеянном, чем жалеть об упущенном, решает он. И даже если это решение не принесет Мейеру ни радости, ни денег, оно хотя бы даст ему сегодня возможность выспаться!
Операция «Барбаросса» – главный сюжет этого лета. С 23 июня пресса только и твердит, что про успехи вермахта и разгром Сталина! Сегодня объявлено, что он сбежал из Москвы. Даже тема дефицита продовольствия отошла на второй план.
И это при том, что вина не хватает даже в Бордо и в средиземноморском Безье.
В отеле «Ритц» Герман Геринг просто одержим Восточным фронтом. Он приехал провести на Вандомской площади выходные. «СССР не продержится и четырех месяцев!» – повторяет он направо и налево. Элмигер тем временем восстанавливает порядок в рядах сотрудников блока питания и обслуживания номеров; он провел ряд увольнений и готовит новичков, доверяя Зюссу только снабжение.
Ритм работы бара замедлился. Традиционная клиентура на лето переехала на морское побережье. Пляжи Нормандии и Бретани недоступны, но все равно. Многие сумели раздобыть пропуски в свободную зону, на Ривьеру.
А Франк остается в Париже. И спит все так же плохо. Неделю промаялся с зубной болью, теперь подключился страх. За три недели он добыл для Зюсса два фальшивых паспорта и три пропуска на юг.
Детали взаимодействия были обсуждены с Ферзеном в конце июня, в какой-то распивочной у вокзала Сен-Лазар, где их вряд ли кто узнал. Цена вопроса – несколько сотен марок за документ, вся сумма поступает в карман изготовителю фальшивки. Пока что Мейеру пришлось выдать всю сумму авансом из своих, и он не знает, как аккуратнее получить деньги с Зюсса. Ферзен уверяет, что категорически не хочет брать за посредничество, Франк верит в его искренность и собирается отблагодарить дипломата бутылкой хорошего коньяка – Дени-Муни или Шато-Шеваль Блан, которого тот был так долго лишен. В плане снабжения отель «Ритц» может дать фору даже дипломатам…
Они встречаются по воскресеньям, два раза в месяц, в саду возле шведского посольства. Бармен прогуливается там с чемоданчиком, совсем не похожим на дипломатическую почту и вдобавок полным банкнот, но пока что его никто не обыскивал. Взамен он получает фальшивые документы. Их оставляют в разных кафе, которые за несколько рейхсмарок готовы служить «почтовым ящиком». «Нас ни в коем случае не должны видеть вместе», – сказал Ферзен, но все же он как-то зашел в «Ритц», чтобы лично поприветствовать Штюльпнагеля. В конце вечера среди программок скачек обнаружились два консульских пропуска в не оккупированную немцами зону. «
– А где находится этот Сен-Бриек, герр Мейер?
– В Бретани, господин полковник.
– О! Вы угадали, господин генерал.
Двое немцев поужинали гребешками из Сен-Бриека, фламбированными арманьяком, запили их Sylvaner Saint-Hippolyte 1937 г. и теперь сидят, потягивая грушевую водку. Неплохая жизнь у офицеров вермахта в Париже! Франк вполуха прислушивается к беседе, попутно готовя два коктейля Bee’s Knees для Лоры Корриган и ее подруги, сидящих в глубине зала.
– Геринг уехал, но он дал импульс мародерам, – делится с собеседником Штюльпнагель. – Целая шайка подонков из наших рядов хозяйничает в Париже и все прибирает к рукам! А нацистская партия их покрывает.
Полковник пожимает плечами, как бы говоря: ну что тут поделаешь?
