– Мой дорогой Франк, я знаю, как ценны бывают мнения, высказываемые у вас. Но, к счастью, в области политики, большой или малой, я располагаю другими сетями информации…
За легким скандинавским акцентом Франку слышится элегантная ирония былых встреч по четвергам: умение ловко ответить собеседнику, нимало его не обижая.
Покидая посольство, он чувствует, что с плеч свалился огромный груз, – но впереди еще более сложные решения. Ноги сами несут его к «Ритцу», а голова тем временем прокручивает недавний разговор, выискивает и взвешивает возможные риски.
От страха замирает сердце. Слов и мыслей уже недостаточно, теперь придется снять белые перчатки и испачкать руки. Какое бы решение он ни принял до завтрашнего дня, он входит в новый мир. И будет в этом мире одинок, как никогда.
Свернув на улицу Камбон, он смотрит на запястье. Осталось тридцать пять часов.
Франк пришел на работу вскоре после полудня. Он стоит, облокотившись на старую стойку, и просматривает вчерашние газеты в ожидании Жоржа. Надо разработать план действий по обеспечению поставок алкоголя на ближайшие недели. Ситуация в питейных заведениях ухудшается, и вот уже несколько дней «Матен» и «Пари-суар» посвящают этому свои первые полосы. Здесь и призывы срочно ввести карточки на вино, запасы которого скудеют, и надежды на то, что уже введенные карточки на табак положат конец спекуляции и всяческим подделкам.
Бар только открылся, а Шарль Бедо уже тут как тут, он торжествующе идет прямо к бармену. С презрением кивает на лежащие на прилавке газеты.
– Забудьте про все это! Близится грандиозный финал! Вы представляете? Четыре миллиона солдат по мановению Гитлера двинулись по русской равнине: это величайшее военное нашествие всех времен, тотальная война на уничтожение врага Европы! По слухам, даже Черчилль поможет нам сокрушить Советы! А когда дело будет решено, политики придумают, как заключить мир. Налейте-ка мне Whisky Sour, Франк. Вы в курсе, что Джо Луис положил на лопатки Билли Конна на Polo Grounds в Нью-Йорке? Я б отдал немало деньжищ, лишь бы оказаться там, возле ринга. Нацисты, понятное дело, терпеть не могут Джо, потому что он негр, но мне нравится, как он боксирует. Вам доводилось видеть его в деле? Выпад у него просто нереальный. Когда он раздает удары, никто не может увернуться. Так же будет и с красными, вот увидите. Германия отправит русских в нокаут за несколько недель.
Он выдувает виски и бросает на Франка какой-то странный, почти дружелюбный взгляд.
– Запомните это, Франк, хотя это строго между нами: вермахт – это Джо Луис. Он просто сметает противника. Вы настроены скептически, вы молчите, но я-то я знаю! После сегодняшнего, поверьте мне, мир уже не будет прежним. И вам нужно просто угадать победителя и сделать ставку. Вы же всегда любили играть на скачках, правда? Вот оно, колоссальное пари, на кону – будущее мира, а вместе с ним и наше. Поверьте мне, я каждый день вижу феноменальную мощь Германии, ничто не может ей противостоять. Так что подумайте как следует, черт побери!
Коммунизм никогда не увлекал Франка Мейера, скорее напротив. Он, всего добившийся сам, не доверяет коллективной борьбе, он видит в большевиках помеху, что-то вроде путчистов, стремящихся разрушить общество. Как и Петен, он презирает коммунистов. Это
– Во всяком случае, – продолжает Бедо, – начавшаяся операция приковывает всеобщее внимание и меняет баланс сил. И я, наконец, стану техническим советником правительства Виши: мне только что сообщил об этом сам Фернан де Бринон[10].
Вторжение в СССР подтверждает и группа офицеров вермахта, спустившихся в бар. Сегодня вечером здесь вряд ли будет людно. Жоржу и Лучано это не сильно нравится: меньше заработка, меньше чаевых. Тем временем Бедо заказывает второй виски и явно записывает Франка в свои конфиденты. Теперь он рассказывает ему про свой «чертов американский паспорт», до сих пор вызывающий подозрения у людей в Виши, про супругу, которая его все время пилит, про грудь Бланш Озелло, которая кажется ему все аппетитнее, и про Габриэль Шанель, которая втягивает его в крестовый поход против свои компаньонов-евреев.
Бар опустел, Франк уже отпустил Жоржа и Лучано, но Бедо просит налить ему по последней. На Франка внезапно что-то находит, и он увеличивает дозу Джека Дэниэлса. Он называет этот коктейль «Бокал сердечных тайн»: всего через несколько минут после того, как Бедо обмакивает в него губы, он сообщает ему важнейшую информацию:
