Сирены завывают все громче, издали надвигаются британские «Спидфайеры».
– Вам нужна помощь, Франк?
– О, мадам Озелло! Вы меня напугали…
Бланш стоит прямо перед ним. На ней черное платье с воланами и длинные шелковые перчатки. Лицо скрыто вуалеткой, словно она надела траур по исчезнувшему и столь дорогому ей миру. За сеткой лицо кажется еще бледнее, чем всегда.
– В холле творится такое! Как уродливы лица людей, когда спадают маски. Видели бы вы Габриэль Шанель! Лицо перекошено от страха, рядом семенит экономка и несет противогаз на шелковой подушке, с ума сойти…
– Меня это совсем не удивляет. Но вам уже давно пора в укрытие, это не…
– Вы не нальете мне выпить? – обрывает она его.
Франк замечает в глазах Бланш какую-то тревогу, он давно не видел ее такой.
– Я… должен закрыть бар, мадам.
– Или взять и не закрывать его, – лихо бросает она. – Вы боитесь, месье Мейер?
– Нет, – отвечает бармен, не сводя глаз с молодой женщины.
– Тогда как насчет того, чтобы выпить вместе со мной под бомбами по бокалу шампанского?
Франк осознает, какую власть имеет над ним Бланш Озелло. Чувство опасности только подстегивает влечение. Здесь только он и она, посреди рушащегося мира.
Бар освещает сейчас лишь слабый маячок под стойкой. Франк вглядывается в Бланш: в темноте она кажется еще прекраснее, еще желаннее и волнующее.
– Вы потеряли мужа?
– Клод спустился в подвал.
– Он никогда не заходит в бар. Я его вообще не вижу. Как он?
– По-разному. Но вообще – мается ожиданием.
– Я слышал, он занят снабжением?
– Полностью посвятил себя фруктам и овощам, – язвит она. – Клод все время за телефоном, обзванивает поставщиков. Старуха Ритц ему очень благодарна. Вчера даже позвала его к себе в апартаменты на чай. Можете поверить?
– Никогда не знаешь, чего от нее ожидать. Главное правило – сбивать с толку, держать в напряжении.
– Свойство прирожденного правителя! Ее единственный талант – умение держать людей в узде. Она говорит сегодня одно, завтра совершенно другое, никто не понимает, что думать, и все боятся. На этом держится власть.
– Вы правы. «Поль Роже»?
– Отлично, спасибо, Франк. За вас.
– Ваше здоровье, сударыня.
Он наблюдает, как алые губы Бланш погружаются в бокал шампанского.
– У меня к вам серьезная просьба, Франк.
Он мгновенно понимает, что опять попал впросак.
Настанет ли день, когда Бланш придет к нему просто так, а не с новой серьезной просьбой?
– Я спрятала на чердаке английского летчика.
– На чердаке? Отеля «Ритц»? Но как же, сударыня! Это безумие!
– Его самолет сбили под Аньером, бедняга ранен в ногу. Лили спешно попросила меня приютить его. Его ввели в отель ночью с улицы Камбон… А как мне, по-вашему, надо было поступить? Оставить подругу и несчастного парня на растерзание нацистам?
– И вы решили, что лучше спрятать его в логове фрицев?!
– Не сердитесь, Франк, пожалуйста! Пилот уже поправляется, теперь надо просто помочь ему выбраться из Парижа. Мне нужны поддельные документы.
– Ох, мадам…
Наступает тяжелое молчание. Услышанное никак не укладывается в голове.
– Налейте мне еще бокал шампанского, я немного нервничаю.
– Парень сейчас наверху?
– Да, в антресоли над комнатами для прислуги. Помогите мне, пожалуйста!
Бланш протягивает к Франку руку в перчатке, тот чуть заметно отстраняется.
– Кто в курсе?
– Мы с Лили, и больше никто. И теперь вы.
– Господи…
– Так вы поможете мне, да или нет?
Франк мгновение думает. Ей он не может отказать ни в чем, и сам это понимает.
– Дайте мне два дня. Но предупреждаю, это в последний раз. Если кто-то узнает, вас расстреляют! И меня заодно!
Франку хочется, чтобы она хотя бы поняла, какой безумной опасности их подвергает.
– Нужно действовать очень быстро, сударыня. У вас есть его фото?
– Да, конечно. Вот оно! Он держал его при себе.
– Он говорит по-французски?
– Нет, ни слова.
– Я достану ему шведский паспорт. Там ребята очень хорошо говорят по-английски. Приходите ко мне сюда в воскресенье вечером. Ни слова больше, сюда идут.
Действительно, слышен какой-то шум. Ритц оживает, как сердце, которое вдруг забилось вновь. В полуоткрытой двери показывается лицо Лучано.
– Ложная тревога, месье Мейер. Я не нашел вас в подвале, вот и пришел предупредить. Сегодня вечером бомбежки не будет, теперь уже все гости пошли в сторону Вандомской площади, жуткая сутолока. Мадам Ритц вернулась в свои апартаменты. Вам, наверно, можно идти домой.
