Франк терпелив, это его талант. Он переводит взгляд на небольшой камин из белого мрамора. А вот трюмо в стиле Людовика XVI, над ним – ампирное зеркало и картина XVIII в. – жанровая сцена, пастораль. Две аристократические пары отдыхают на природе, юные дворяне открывают радости галантной игры. Раньше Франк как-то не обращал внимания на это полотно. Теперь он понимает, что картина висела на своем месте задолго до прихода немцев и, несомненно, будет висеть после их ухода. Константа позволяет воспринимать настоящее как нечто относительное, и эта мысль успокаивает его. Ход Истории для Франка непостижим, но, двигаясь вместе с потоком долгого времени, он, как ни странно, чувствует себя менее уязвимым.
Внезапно дверь в кабинет Старухи энергично распахивается. Задумавшийся Франк резко приходит в себя и инстинктивно выпрямляет спину. Мадам Ритц пряма и несгибаема, как правосудие, – хотя и одета в чуть фривольный темно-синий костюм-тройку из джерси в полосочку, и выглядит чуть моложе. Новая одежда, несомненно, получена от Шанель, это ее летний стиль, совершенно не похожий на привычный гардероб Вдовы. В таком наряде впору отправиться куда-нибудь на побережье, в Кабур или Довиль.
У Вдовы легкая улыбка, но глаза бегают. Франк не знает, что и думать.
– Прошу вас, Мейер, заходите!
– Здравствуйте, сударыня.
Франк проходит в залитый солнцем кабинет и сразу замечает у окна два дорожных чемодана Vuitton.
Он машинально приближается к большому лакированному бюро вишневого дерева, но Старуха указывает ему на диван в стиле Людовика XV, обычно приберегаемый для гостей.
Усевшись, Франк обнаруживает перед собой на низком столике развернутую карту автомобильных дорог. К югу от Парижа в нее воткнуто несколько синих атласных флажков!
– Вы читали номер «Комба», который лежит в прихожей?
– Заглянул краем глаза…
– Союзники у ворот Парижа, Мейер!
Франк уже не понимает, радуется Мари-Луиза Ритц или обеспокоена тем, что происходит.
– По моим данным, несколько передовых отрядов 3-й армии США достигли Медона, – говорит Вдова, указывая на флаги.
– Неужели?
– Вы поможете мне, Мейер. Я хочу выехать из Парижа им навстречу.
– Простите?!
Взволнованно, но все так же самоуверенно Старуха излагает ему свой план. Она не желает сидеть сложа руки – если ничего не делать, после прибытия союзников ей грозит конфискация отеля. Она цитирует покойного мужа. Сезар Ритц говорил: «Стоять на месте равносильно смерти». Она хочет встретить американцев до входа в Париж и продемонстрировать им свою лояльность. Все спланировано в деталях:
– Вы поедете со мной, за рулем разъездного фургона. Я приказала загрузить в Т23 последние шесть ящиков бурбона. И двадцать пять бутылок шампанского – тоже последние, вы ведь не будете возражать?
– Но, сударыня…
– Я не договорила!
Раздраженная Мари-Луиза продолжает. Два чемодана от Louis Vuitton набиты духами Chanel, сигаретами Balto и шоколадными конфетами Debauve & Gallais. Она собирается преподнести их американским офицерам как дань благодарности за освобождение от немцев. Офицеров наверняка тронет, что они с Франком подвергли себя такой опасности, чтобы добраться до американцев. Бармен не верит своим ушам.
– Я хочу, чтобы мы выехали через час!
– Но сударыня, я…
– Нет, Мейер, послушайте! Для офицеров вы – звезда, вы знакомы с Америкой, умеете находить общий язык с американцами, вам сам бог велел меня сопровождать! Они увидят вас и придут в восторг, это будет как предвкушение Парижа! Возьмите все необходимое! Вы будете готовить им коктейли прямо на капотах джипов – а мы спасем свои головы. Я этого не забуду! Даю слово, вы будете щедро вознаграждены!
– Довольно, сударыня! Остановитесь! Вы понимаете, что вы говорите?
Мари-Луиза Ритц опешила, встретив такой пылкий отпор со стороны.
– Нам не удастся даже выехать из Парижа – на первом перекрестке нас изрешетят пулями немцы или восставшие!
– Но мы хотя бы попробуем! Вы ветеран, Мейер, где ваша смелость!
– Нет, сударыня! Весьма сожалею.
Франк резко встает на ноги, Вдова тоже. В ее взгляде мольба, она насмерть перепугана. Она смотрит на него, тараща глаза от страха.
– Неужели вы не слышите, сударыня, что повсюду стреляют? На каждом углу баррикады. Это верная гибель!
– Мне лучше умереть, чем потерять «Ритц»…
