– Потому что вы не привыкли, чтобы вам отказывали. Мы с вами не подходим друг другу. – Она отвернулась к окну, и тусклый утренний свет обрисовал ее темный неподвижный силуэт.
Уилл оперся на спинку старого деревянного стула и понурил голову. Его взгляд скользнул по газетным заголовкам. «ЛЮБОВНИЦА СЛОАНА – МЕДИУМ!» Оставалось только надеяться, что периодические издания Кэбота напишут о событиях вчерашнего вечера в более благоприятном тоне.
Почему все так плохо и неправильно? Он ведь всего лишь хотел быть вместе с этой женщиной. И все, точка. Последние две недели были просто ужасными. Уилл, конечно, мог бы сейчас произнести всякие нежные слова, но разве это помогло бы? Она, его Эйва, была удивительно упряма, но он все равно не готов был отказаться от нее.
– Вы мне небезразличны, – тихо сказал Уилл. – И я очень хочу, чтобы мы поженились – вы и я.
– Когда вы вызвали в Нью-Йорк представителей Общества исследований медиумизма?
Эйва резко сменила тему, и Уилл вздрогнул. Неужели они теперь будут это обсуждать, после того как он попросил ее выйти за него замуж? И все же он должен ответить честно.
– Когда вы впервые отказались ехать на митинг в Олбани. А потом я просто забыл об этом… С тех пор столько всего произошло, и я не аннулировал свой вызов. Простите меня, Эйва.
Она кивнула, не сказав ни слова и продолжая смотреть в окно.
– Я не хотел, чтобы все это случилось, – сказал Уилл.
– Не сомневаюсь, но это было неизбежно. Иногда нам следует мириться с преградами, которые жизнь расставляет у нас на пути.
– Нет, я так не думаю, да и вы тоже. У нас обоих было в жизни множество препятствий, но тем не менее они нас не останавливали. Не отворачивайтесь от меня, Эйва, не ставьте на мне крест.
– У меня больше нет сил на то, чтобы сражаться, Уилл. – Ее голос звучал устало, и ему очень не понравился этот упаднический тон.
– Ну а я свое сражение еще не закончил. Так что приготовьтесь – я только-только начинаю бороться за вас по-настоящему.
Встав из-за рабочего стола, мистер Кэбот протянул Эйве руку, которую она с готовностью пожала.
– Я очень рад, что вы откликнулись на мое предложение, мисс Джонс.
Репортер большой газеты. Эйва до сих пор не могла в это поверить. Сама мысль об этом захватывала ее. Разоблачать коррупцию, писать о несправедливости, быть рупором тех, кто до сих пор оставался неуслышанным, – вот что обещал ей Кэбот. Ее карьера в качестве мадам Золикофф подошла к концу почти неделю назад, и Эйва уже не могла дождаться начала следующего этапа в своей жизни.
– Еще раз большое вам спасибо, мистер Кэбот! Я очень благодарна за предоставленную мне возможность.
– Вздор. «Меркьюри» рад приветствовать вас на борту. Пока вы не начали обустраиваться на новом рабочем месте, у меня есть для вас первое задание. – Он взял свой сюртук, висевший на спинке кресла. – Пойдемте со мной. Мы должны посетить одну пресс-конференцию.
– Пресс-конференцию? – переспросила Эйва, стараясь не отставать от него, хотя для этого ей приходилось переставлять ноги в два раза быстрее.
– Ну, это когда множество разных репортеров – мужчин и женщин – собираются, чтобы послушать чье-либо заявление, а потом все бегут к своим рабочим столам и пытаются первыми написать об этом.
– Звучит заманчиво.
– О, так оно и есть, мисс Джонс. Газетный бизнес – грязное дело, он изобилует нечистоплотными сделками и беспощадными поступками. – Кэбот усмехнулся и начал спускаться по ступенькам. – За это я его и люблю.
– Прошу вас, называйте меня Эйва.
– Что ж, тогда я был бы вам обязан, если бы вы звали меня просто Кэбот. Как делают это почти все в нашей газете.
– Хорошо. Спасибо.
На улице их ждал «брогам», и Кэбот помог женщине сесть в экипаж. Он быстро последовал за ней, и вскоре они уже ехали на запад.
– Так куда же мы направляемся?
– В одну компанию на Визи-стрит. Там, похоже, грядет крупное слияние.
Эйва кивнула и перевела взгляд на уличное движение и высившуюся впереди церковь Святого Павла. Конечно, они ехали на Визи-стрит. Еще одно напоминание об Уилле, поскольку именно там находился офис Северо-восточной железной дороги. Эйве не нравилось, что многое в этом городе напоминало ей о нем. Кончится ли это когда-нибудь? Сколько можно думать о его серых глазах и широкой груди? О надменном изгибе губ и поцелуях, от которых у нее шла крýгом голова?
Торопливо сглотнув, женщина прогнала эти мысли, отодвинув прошлое назад, где ему и положено быть.
Они наконец подъехали к семиэтажному зданию из красного кирпича, с отделкой из известняка и большими окнами. Кэбот помог Эйве выбраться из «брогама», и они по ступенькам поднялись к парадному входу. Тут околачивалось много народу – кто-то просто стоял и курил, кто-то делал записи в блокноте.
– Мне тоже нужно будет записывать? – озабоченно спросила Эйва у Кэбота, когда они оказались в фойе.
– Не сегодня. Вы здесь для того, чтобы наблюдать. Нам нужно подняться на четвертый этаж.
