Они снова зашагали по лестнице, после чего Кэбот провел Эйву по нескольким коридорам. Через открытые двойные двери они вошли в зал, где вокруг помоста были расставлены стулья. Большинство мест было уже занято репортерами – их черные и коричневые котелки попадались на глаза Эйве повсюду, куда бы она ни повернулась. Кэбота окликали с разных сторон, и некоторое время он занимался только тем, что пожимал чьи-то руки и похлопывал кого-то по спине. Ее новый босс – легендарная фигура в газетном бизнесе, несмотря на то что он еще довольно молод.
К тому времени, когда они готовы были сесть, свободные места оставались только в задних рядах.
– Держу пари, что у вас уже есть кулуарная сенсация, – шепнул кто-то у Эйвы за спиной.
Она обернулась через плечо, собираясь спросить, что этот человек имел в виду, но Кэбот опередил ее, сказав:
– Почему бы вам не заткнуться, Дженкинс?
Мужчина отодвинулся и закрыл рот, стараясь не встречаться с Эйвой глазами.
– Что он имел в виду? – шепотом спросила она у Кэбота.
– Не обращайте внимания. Уже начинается. – Он показал на открывшуюся позади помоста дверь. – Приготовьтесь.
Все репортеры разом подались вперед, и по залу пробежал возбужденный ропот. Чтобы вызвать такую реакцию, предстоящее заявление действительно должно быть важным. Эйва понятия не имела, что тут должно произойти, но поймала себя на том, что тоже сидит на самом краешке стула.
Появившийся молодой человек положил на трибуну стопку каких-то бумаг. Эйва вытягивала шею, стараясь рассмотреть его из-за широких мужских спин и котелков. Затем из дверей появился высокий блондин, и все репортеры разом вскочили с мест, неистово выкрикивая вопросы, чтобы привлечь его внимание, – каждому из них было о чем его спросить. А Эйва не могла пошевелиться, потому что этот высокий блондин был ей хорошо знаком.
В груди у женщины что-то болезненно сжалось, и она обернулась к издателю, который внимательно наблюдал за ней.
– Это шутка?
– Нет, Эйва. Я бы не поступил так с вами. Просто дайте ему шанс, хорошо?
Не ответив, она оглядела окружавших ее людей в темных деловых костюмах. Протолкнуться мимо них к выходу было невозможно. Черт! Эйва потерла переносицу и решила набраться терпения.
– Прошу вас, сядьте на свои места. Я не начну, пока кто-нибудь будет стоять, – заглушил гул толпы голос Уилла, звучавший властно и решительно. – Садитесь, садитесь все. И тогда я начну.
Хотя на это и ушло несколько минут, но журналисты все-таки угомонились, предоставив Эйве возможность как следует рассмотреть Уилла – впервые за целую неделю. Он выглядел усталым, хотя по-прежнему был очень красив. Она смотрела на него, и у нее внутри затрепетало, дыхание участилось – вполне предсказуемо. Его набриолиненные белокурые волосы были идеально причесаны, лицо – тщательно выбрито. Одет он был в безупречно сидевший деловой костюм из темно-синей шерсти, подчеркивавшей серый цвет его глаз. Со своими широкими плечами и высоко поднятым подбородком он казался повелителем всего, что его окружало. Богатый, знатный и такой недоступный – при виде этого мужчины на глазах у Эйвы выступили слезы.
– Я должна идти, – сказала она Кэботу и начала уже вставать со стула.
– Эйва, подождите. Не уходите. Обещаю: вам понравится то, что вы сейчас услышите.
С трудом сглотнув, она села и постаралась успокоиться. Пронзительный взгляд Уилла долго скользил по залу, пока не отыскал ее. По выражению его лица Эйва не могла понять, о чем он думает, но было заметно, что он вздохнул с облегчением.
– Джентльмены – и леди, – начал он. – Как всем вам известно, я получил Северо-восточную железную дорогу в наследство от отца. Приняв эту компанию, я в несколько раз увеличил ее, умножая доходы каждый год. Мы не только покрыли Соединенные Штаты сетью железных дорог, но и помогли построить надземку здесь, в Нью-Йорке. И вот теперь мне пора уйти с поста управляющего Северо-восточной железной дорогой…
Зал дружно ахнул, но репортеры очень быстро пришли в себя и снова принялись выкрикивать вопросы. Уилл поднял руки, требуя тишины.
– Обещаю, что отвечу всем, но сначала я хотел бы еще кое-что сказать.
Шум постепенно затих, и Уилл продолжил:
– Один человек, которого я очень уважаю, как-то сказал мне, что порой наступают времена, когда мы должны смириться с препятствиями, возникающими на нашем жизненном пути. Что есть нечто, чего невозможно избежать. – Он сделал паузу, и Эйва почувствовала, что ее лицо горит. Зачем ему понадобилось вспоминать об этом именно сейчас?
