Через несколько секунд после этого сообщения мисс Болдуин ушла, причем на ее безупречном фарфоровом лбу появились мелкие морщинки. Эйва чувствовала себя ведьмой из «Макбета», творящей бесчинства с помощью потусторонних сил и пользующейся чужими слабостями, однако нельзя сказать, чтобы ее мучили угрызения совести. Уилл должен быть благодарен ей за то, что она спасла его от этой поверхностной и тщеславной пираньи.
В комнату постучали, и следом за этим сразу же повернулась дверная ручка. Эйва ожидала увидеть мистера Прайса, но на пороге стоял Уилл.
– Мадам Золикофф, – преувеличенно официальным тоном сказал он, четко выговаривая слова. – Я хотел бы, чтобы вы мне погадали.
Он зашел в комнату и закрыл за собой дверь. Его пронзительные серые глаза сияли, отчего казалось, что он вот-вот пустится в пляс, движимый лавиной горячего желания. Понимал ли он, что с ней происходит? Видел ли, какое действие на нее производил?
Эйва наконец выдохнула (при появлении Уилла у нее перехватило дыхание).
– Я не гадаю людям, которые мне не верят.
Он скрестил руки на груди.
– Даже тем, кто хорошо за это платит?
– Особенно им. Эти господа в любом случае остаются разочарованными, сетуя на пустую трату денег и времени.
– Я и так потерял вечер впустую. Какая разница, если я потеряю еще пять минут?
Большая, учитывая то, с каким трудом ей удавалось держать себя в руках.
– Уверена, что ваша мисс Болдуин очень хотела бы побыстрее вернуться домой.
– Она не
– Двести долларов.
Из горла Уилла вырвался сдавленный хрип.
– Что, простите?
– Плата за мое гадание. Прямо сейчас оно обойдется вам в двести долларов.
На губах Эйвы появилась слабая улыбка. Слоан ни за что не заплатит ей столько. Пропыхтит что-нибудь вроде «напрасная трата денег», вихрем вылетит отсюда, и больше она его никогда не увидит.
На мгновение Уилл замер, пристально глядя ей в глаза, а затем его рука медленно скользнула в карман жилета. Он извлек оттуда длинный кожаный бумажник, раскрыл его и вытащил пачку банкнот. Не торопясь, Уилл аккуратно отсчитал две хрустящие купюры и положил их на деревянный столик перед Эйвой. Двести долларов.
Губы мужчины изогнулись в холодной улыбке хищника, и между ними блеснули ровные белые зубы.
– Договорились.
– Но вы оплатили только гадание, – сказала Эйва уже без акцента.
Уилл с радостью отметил, что спектакль с мадам Золикофф закончен – по крайней мере, пока они находятся наедине.
– Разумеется, – ответил он, слегка наклонив голову. Слоан уселся на стул напротив Эйвы и вытянул ноги. – А что еще я мог купить на эти деньги?
Он, конечно, знал ответ на свой вопрос. Он хотел бы купить
– Чего вы хотите, Уилл?
Рассеянно барабаня пальцами по краю стола, он раздумывал, с чего начать. На самом деле ему очень многое хотелось обсудить с этой женщиной…
– Вы меня ударили.
Брови Эйвы удивленно поползли вверх, и он поспешил пояснить:
– Ну, во время сеанса. Вы стукнули меня по затылку.
– Я этого не делала. Должно быть, вы рассердили духов – скорее всего, своим высокомерием.
Уилл в ответ насмешливо ухмыльнулся. С этой женщиной постоянно приходится быть начеку.
– Эйва, что вы делаете здесь сегодня вечером?
– Если вы до сих пор этого не поняли, боюсь, я ничем не смогу вам помочь.
– Не дерзите. Я бы ни за что не пришел сюда, если бы знал, что встречу вас. Мне бы не хотелось мешать вам во время работы.
Эйва высокомерно посмотрела на него – она и раньше по разным поводам бросала на него этот взгляд.
– Вы мне не мешаете. А ваша мисс Болдуин не проинформировала вас о том, что вас ожидает сегодня вечером?
– Еще раз повторяю: она не
– Да, гадала.
Развивать эту тему Эйва нарочно не стала, хотя и прекрасно понимала, к чему он клонит и чего от нее ждет.
– Мне было бы очень любопытно узнать, что вы ей сказали.
Эйва положила руки перед собой на потертый деревянный столик.
– А я считаю, что вас это не касается.
Значит, касается, и непосредственно.
– Только не говорите мне, что вы рассказали ей о…
Плечи Эйвы вздрогнули, на лице отразился ужас, и Уилл почувствовал, что у него отлегло от сердца. Она не поделилась с мисс Болдуин никакими личными подробностями.
– Нет, что вы. Честно говоря, ее интересовали всякие глупости. О любви и будущем муже.
– И что же судьба ей уготовила?
Соблазнительные губы Эйвы изогнулись в лукавой ухмылке – той самой, от которой у него закипала кровь. Как же ему хотелось поцелуем стереть это коварное выражение с ее лица!
– Ах, Уильям! Вы переживаете, как бы я не снизила ваши шансы ее завоевать?
