– Как скажете, гражданин начальник! – воскликнул с показным воодушевлением Циркач и, обхватив Глорию за талию, легко, без видимых усилий, приподнял её над землёй. – Ух ты, моя красотулечка! – забормотал он, прижимая к себе перепуганную женщину и елозя толстыми губами по её полуобнажённой груди. – Хоть подержусь за тебя немножко, зря, что ли, кровь проливал!
– Отпусти меня, мерзавец! – со слезами в голосе выкрикнула Глория, отчаянно, но без особого успеха пытаясь высвободиться. – Алаф… да что же это такое?! Помоги мне, Алаф!
Впрочем, она почти сразу же замолчала, уразумев, наконец, что никакой помощи от Свенсона получить, увы, не сможет. Точнее, что сам Свенсон просто не в состоянии сейчас оказать ей хоть какую помощь.
А Циркач, приподняв Глорию ещё выше, быстренько потащил её к выходу из пещеры. Но, проходя совсем рядом со Свенсоном, неожиданно остановился и некоторое время молча всматривался в его неподвижное лицо.
И Свенсон тоже молча смотрел на этого мерзавца. Не на Глорию, по-прежнему отчаянно пытающуюся высвободиться из жадных его объятий, а именно на Циркача. И очень жалел, что не имеет возможности высказать тому всё, что на душе накипело…
– Ты, это… не обижайся, ладно? – негромко и, словно оправдываясь, проговорил Циркач, отводя взгляд. – Тебе всё равно не жить, так хоть её попробую спасти!
И он, не выпуская из рук Глорию, бросился вдруг к фиолетовому отверстию. Торопливо перебросил сквозь него женщину, потом перескочил сам, тотчас же исчезая из вида.
– Стой, сволочь! – немного запоздало выкрикнул один из охранников и выстрелил из парализатора в портал.
И портал тотчас же исчез, словно его тут и не было вовсе.
– Дебил! – выругался вслух охранник с шевронами. – Вот же идиот!
Эти слова, разумеется, относились вовсе даже не к сбежавшему Циркачу.
– Виноват! – растерянно пробормотал проштрафившийся охранник. – Я просто… просто я…
– Десять суток аресту!
– Есть, десять суток аресту! – понуро отозвался охранник.
– Отставить, десять суток! – громко и отрывисто проговорил мужчина в штатском, вновь появляясь в пещере.
Он вскинул плазмер и голубоватая молния вонзилась охраннику прямо в лоб, сшибая его наземь. А мужчина в штатском уже поворачивался к смертельно побледневшему охраннику с шевронами.
– Это не ему, это тебе десять суток аресту! Повтори!
– Есть десять суток аресту! – подрагивающим от страха голосом проговорил охранник с шевронами.
– И шевроны долой! Впрочем, один можешь оставить! А этих двух…
Замолчав, мужчина в штатском внимательно посмотрел на неподвижно лежащего Свенсона. Потом перевёл задумчивый взгляд на Лоран, тоже совершенно неподвижную.
– Этих двух немедленно доставить к катеру! И пошевеливайтесь, чёрт бы вас, олухов, побрал!
Сразу четверо охранников бросились к Свенсону… и он даже успел осознать, как его, ухватив за руки и ноги, куда-то поспешно волокут. Потом был ещё какой-то непонятный укол в шею, холодный и почти безболезненный… и это было самое последнее, что Свенсон смог ощутил перед тем, как окончательно потерять сознание…
Сознание возвращалось неровно, резкими болезненными толчками, и Свенсону почему-то казалось при этом, что он просто всплывает сейчас из каких-то мрачных и тёмных глубин небытия к ясной и солнечной поверхности действительности. Но это не было простым всплытием, подсознательно Свенсон понимал уже, что там, на поверхности, не ожидает его ничего, кроме нового унижения, боли, а возможно даже, и смерти…
Но, тем не менее, даже против собственной воли, он продолжал упорно и неотвратимо всплывать…
А потом, как-то внезапно, Свенсон уже ощутил себя на поверхности, такой яркой, что она буквально ослепила бывшего космодесантника. Даже сквозь крепко зажмуренные веки различал он ослепительный этот свет…
– Кажется, начинает приходить в себя! – послышался откуда-то сбоку сочный мужской голос, вроде, как и заботливый, но одновременно с этим, вполне равнодушный. – Нужно немедленно предупредить диспетчеров!
– Уже предупреждены! – ответил ему женский голос, тоже достаточно безразличный. – Но, на мой взгляд, для диспетчеров сегодня работы не предвидится.
– И всё же их присутствие здесь просто необходимо! – в мужском голосе неожиданно прорезались первые нотки раздражения. – И кстати, почему тут так много посторонних! Всем, кто не задействован в эксперименте, просьба незамедлительно покинуть лабораторию! Остальным немедленно занять свои рабочие места!
Торопливое шарканье многочисленных удаляющихся ног, тихие неразборчивые возгласы, тоже постепенно затихающие – и вот уже вокруг Свенсона установилась полная тишина. И тогда он, немного помедлив, чуть приоткрыл глаза.
Ещё раньше, не совсем даже придя в сознание, Свенсон понял уже, что он сейчас не лежит, а именно сидит, и сидит в чём-то весьма похожем на жёсткое кресло. Теперь же, открыв глаза, он окончательно в этом смог убедиться.
