Мы пришли туда с Рабуной, обещавшим познакомить меня со своими товарищами. Был день занятий на курсах. Тишину в читальном зале нарушал лишь шелест страниц. Одни листали газеты и журналы, другие сосредоточенно вчитывались в тексты учебника русского языка, выписывая новые слова и выражения. Вера Викторовна Бедашева — заведующая курсами с похвалой отозвалась о своих учениках. Сама она, как оказалось, не первый раз в Кампучии. Немногим более десяти лет назад преподавала русский студентам Пномпеня. Их было немало, вспоминала Вера Викторовна, и большинство довольно уверенно тогда начали говорить по-русски. А не так давно к ней подошел один человек и спросил: «Вы меня не узнаете? Я сдавал вам экзамены в 1968 году...» Это и был Рабуна. Учитель и ученик вспомнили былые дни, товарищей, которых уже нет в живых. Рабуна снова стал ходить на занятия. Впереди у него была командировка в Москву по делам министерства.
Пномпень учится. Спешащие по утрам в школу стайки детей с портфелями в руках — типичная для него картина. А по вечерам места юных граждан республики занимают за партами взрослые. Пока в стране не хватало профессиональных преподавателей, занятия на курсах ликбеза вели школьники старших классов, студенты вновь открывшихся институтов.
— За минувшие четыре года, — говорил мне в интервью министр народного образования НРК Пен Навут, — свыше 600 тысяч кампучийцев научились писать и читать. В ряде провинций страны неграмотность уже полностью ликвидирована. Разработан второй трехлетний план повышения общеобразовательного уровня населения.
По пути от Почентонга на проспекте Советского Союза высятся, поблескивая стеклянными витражами, корпуса Высшего политехнического института кхмеро-советской дружбы. В свое время он был построен нашей страной в дар кампучийскому народу. Полпотовцы разорили его лаборатории и лекционные залы. В стенах вуза содержались заключенные. Мне приходилось бывать в его аудиториях спустя несколько месяцев после освобождения Пномпеня. Под ногами хрустело битое стекло, грязные кабинеты были завалены искореженной аппаратурой, мусором, одеждой с пятнами засохшей крови.
В сентябре 1981 года при входе меня встречали группы студентов. На лестницах, у дверей молодые парни и девушки читали учебники, переписывали друг у друга конспекты, зубрили заданный урок — обычная студенческая атмосфера в обычный день занятий. Кто-то попросил меня исправить ошибки в сочинении на русском языке. В классах и служебных помещениях надписи на двух языках: кхмерском и русском. Без труда ориентируясь на этажах, нашел ректорат.
Ом Ньян Сарак, встретивший меня в приемной, исполнял обязанности ректора. Невысокого роста, худощавый, с проседью на висках, он как-то стеснительно, но приветливо проводил меня в свой кабинет и подробно рассказал о вузе. Когда началось восстановление института, Сарак одним из первых пришел на стройплощадку. Из Советского Союза поступали материалы, оборудование. Заново пришлось строить водонасосную станцию, электроподстанцию, выкладывать плиткой полы и тротуары. Пройдя подготовительные курсы, студенты принимались на четыре факультета: электротехнический, горный, строительный и гидротехнический. Потом был открыт еще факультет «Химия пищевых производств».
Товарищ Хенг Самрин, выступая с речью на церемонии открытия вуза, отметил большую важность этого события в процессе восстановления и нормализации жизни в НРК и горячо поблагодарил советских строителей, преподавателей, которые помогли возродить институт. Еще одна интересная деталь. Ом Ньян Сарак — выпускник этого института 1969 года. Он единственный, оставшийся в живых из всего выпуска. И так уж получилось, что спустя 12 лет он тоже встретился со своим бывшим преподавателем — Глебом Васильевичем Канаковым, приехавшим в Пномпень вместе с группой советских работников высшей школы.
— Теперь работаем вместе, что называется, рука об руку,— говорил Ом Ньян Сарак.— Приятно сознавать, что это рука настоящего друга. Готовим первый выпуск. Пока не очень многочисленный: потому что первый. Уверен, будущее у этих молодых людей прекрасно. Впереди у них большие дела. Полученные в институте знания они отдадут строительству новой жизни. Я мечтаю о том времени, когда Кампучия станет страной ученых.
НЕОБЫКНОВЕННО красивы утренние зори над Пномпенем. На берегу у четырех рукавов веет легкой прохладой. Из-за пальмовых верхушек льется ярко-розовый свет. Ветерок вдувает в улицы и распахнутые окна приятную свежесть, аромат воды, цветов и тропических растений. Площади и проспекты наполняются привычным шумом. Включаются репродукторы, и бодрый голос диктора местного радио желает пномпеньцам доброго утра. В сводке новостей рассказывается об успехах тружеников села, промышленных предприятий, рыболовецких кооперативов.
Начался новый день.