Эррах удивленно замолчал, анализируя полученную информацию, поэтому остаток пути до развилки они миновали в тишине, и даже движение в сторону катакомб начали в настороженном молчании. Вообще, Мист сильно подозревала, что обвал, который выглядел довольно-таки свежим, был результатом поспешного бегства кого-то из контрабандистов прочь от преследующего его “Вейлариса”, и Терновник банально мог не знать об этом происшествии: на карте проход был уверенно нарисован как открытый, и Мист не видела смысла отправлять их по неверному пути на первой же развилке. Впрочем, она слишком мало знала о крауэнах, чтобы сказать наверняка, но устроить выволочку своему информанту все едино собиралась.
Даже несмотря на то, что карта практически ничего ей не стоила – пять минут работы не в счет. Услуга за услугу, и какой помощью Терновник отплатил за ее вполне качественные усилия с надежным, предсказуемым результатом? Да она была, наверное, одной из двух человек во всем Эквеллоре, кто вообще был способен зарядить артефакт – а вторым был Торрен, чьи способности были куда слабее и скромнее, словно тень магии Мейли задержалась в его теле после вселения.
Чутье подземца рисовало впереди картины связанных друг с другом каверн, более просторных, нежели петляющий коридор, по которому они шли. Этот был просто вырыт: никакой отделки, никакого камня и плит, просто земля и глина, утрамбованные лопатами.
Также спереди дыхало старым тленом, пока только утлой струйкой, но тревожной и ощутимой. Живыми не пахло – и хвала Эйну, если он слышит.
Первая могила попалась им внезапно: Мист споткнулась о пыльную плиту, выползшую почти на середину коридора, и едва не полетела носом в землю, но Торрен успел поймать ее за капюшон, едва не задушив в процессе. Мист задушенно ойкнула, подхватила себя, хватаясь за шею, и резко развернулась к Торрену, пытаясь стукнуть его побольнее в благодарность за некондиционное спасение.
–Тихо ты, – буркнул он, старательно удерживая подругу на расстоянии вытянутой руки. – Можно и не так бурно благодарить за спасение.
– Пепел в душу, – выругалась, наконец обретя голос, Мист. – Спасай аккуратнее.
– Ну, извините, – повинился Торрен. – Глядь. в следующий раз продумаю, подумаю и помогать не стану.
Мист громко фыркнула, резко выдохнув воздух носом, и наклонилась к плите, смахивая с нее землю.
– “Герой с Крайнего Хутора”, – прочитала она, тут же вспоминая Ийиливу и ее звенящий голос. – “Пал за Иммеррейс”.
– Я думаю, тут таких много, – рассудил Торрен, протискиваясь мимо Мист, чтобы идти первым. – Всех не изучишь. Вот потом приедем с экспедицией, или что-то такое. Будем тут исследования наводить.
– Ага, пока мимо контрабандисты шастают. Здравствуйте, господа, вы не знаете, где здесь интересные могильные плиты? – поерничала Мист, с сожалением отходя от захоронения.
Впрочем, Торрен был прав: за ближайшим расширением коридора нашлись уже братские могилы, покрытые огромными плитами с перечислениями имен, практически нечитаемыми под слоями и слоями грязи и земли. Видимо, за этим подземным кладбищем не очень-то и ухаживали – и Мист примерно поняла причину, когда они, медленно продвигаясь по залам и расширенным коридорам, дошли до, видимо, центрального, самого большого, со сводом, отделанным камнем. В середине этого монументального помещения возвышалась могила куда более основательная, чем все остальные: на высоком, в три крутые ступени, постаменте с баллюстрадой, возвышались два саркофага, украшенные полноростовыми лежачими статуями, изображающими усопших. Мист, увлекаемая любопытством, ломанулась вперед под попытки Торрена сдержать ее торопливый шаг.
– Потрясающе, – сказала Мист, изучая оббитые мемориальные таблички. – Это просто потрясающе!
– Потрясающий вандализм? – с сомнением уточнил Торрен, который поднялся вслед за ней, довольно нервно оглядываясь. Это было странное место: сюда словно бы просачивалось немного света, и это сбивало с толку и мешало ночному зрению.
– Именно, – подтвердила Мист, обходя по кругу захоронение и изучая все детали не только глазами сквозь глубокий сумрак, но и руками, пальцами. – Смотри, их обоих уродовали, причем специально. У женщины разбито лицо, у мужчины отколоты волосы с боков. Или уши, – добавила она, кладя руки по бокам выразительного лица, неимоверно похожего на лицо Мейли до того, как кто-то (или что-то) изуродовало его. – Могу поспорить, что мы видим перед собой того самого Иммеррейса, в…значительной части его красы. А вот тот портрет, про который говорил Терновник, вполне может быть и фальшивкой, призванной создать определенный облик.
– У потомков смешанных браков, – сказал, тоже наклоняясь к статуе, Эррах. – Зачастую прослеживаются черты обеих рас. У нашего героя могли быть острые уши, за что он их, в своем каменном воплощении, и лишился. Но и тут можно проследить некоторые особенности: его форма челюсти скорее эльфийская, для более мелких зубов.
