Был бы под рукой маркер, я тоже что-нибудь приписал. От этих своих предшественников я мало чем отличался. И тоже умел бояться.
Ветер налетал толчками – точно проносились мимо невидимые пушечные ядра. Хотелось теснее прижаться к Башне и крепко-накрепко зажмуриться. Но надо было лезть дальше – крепить парус или что там еще, под пулями и ураганным ветром делать свое матросское дело. В моем случае это значило – добраться до нужного пролета и добросовестно исполнить задуманное.
Я запрокинул голову и подумал, что смотреть вверх, на небо, на убегающую туда бесконечную лесенку, намного страшнее, чем глядеть вниз. Небо – это океан без дна, это глубь, а глубина всегда пугает. Поэтому ночью лезть было все-таки проще. Ступени руками так и так нашаришь, а вот пропасти над тобой и под тобой не будет.
Халява кончилась, я снова поднимался, соразмеряя каждое свое движение. Где-то в голове играла бодрая скрипка. Не попадая с ней в такт, ударником пульсировало мое напряженное сердце. Руки быстро потели, приходилось то и дело вытирать их о штаны. А уж когда налетал очередной порыв ветра и лестница скрипуче покачивалась, в груди все замирало, обрастая корочкой льда. Беспорядочным хороводом наваливалось все разом: страхи за родителей, мысли об Алисе и Славке, о тех волкодавах, что нащелкали мне на пустыре за «Семёркой». Рубец за ухом вновь зачесался! Заныли ребра, напомнило о себе колено, что зашиб в прошлом году, свалившись с велосипеда. Словом, организм вел себя самым предательским образом.
Подбадривала и поддерживала разве что сама Башня. Удивительным образом я чувствовал, что сейчас не один, а вдвоем с ней! И о том, что я собирался исполнить, она, разумеется, знала. Значит, не должна была стряхивать меня, точно надоевшую мошку. А ведь легко могла это сделать – в любую секунду и на любом лестничном пролете. В сущности, претворить в жизнь то самое, что я видел в жутковатых снах, – соскальзывающая нога, ломающаяся перекладина, а дальше человек машет руками, пытаясь уцепиться за несуществующую опору. Но воздух не держит, и руки не превращаются в крылья, гравитация тянет вниз, спеша наказать страшным ударом о землю. А с такой высоты – это в пыль и брызги…
Когда я наконец-то добрался до нужной перекладины, я был уже весь в поту. Разумеется, перекладины я не считал, но ошибиться было трудно. Сначала увидел предупреждающий алый бант (спасибо тому, кто привязал!), а потом последовала та самая «хрустяшка», и всё… Вверх лезешь – еще успеешь сообразить, а вот при спуске вниз, когда нога не поймает привычной перекладины, можно и впрямь сорваться.
Сержант как-то рассказывал, что именно в этом месте строители крепили люльку, когда поднимали помпу для накачки бетона. А это ж такая дурында – центнера три, не меньше! – вот лестничные штыри и не выдержали. Зато именно здесь альпинисты оставили добротный костыль, к нему я и прицепил свой страховочный карабин, второй – к перекладине чуть выше, после чего, собравшись с духом, отлепил руки от перекладины, ногами ступил в пустоту.
Сердце молотило как сумасшедшее, не желая слушать доводы разума. Два троса и два карабина позволяли подвесить чуть ли не три тонны, но меня это не слишком бодрило. Под ногами простиралась самая настоящая Пропасть! Я уже не держался за Башню – это она меня держала.
Минуту или две я осваивался, привыкая к пугающим ощущениям, потом вновь поймал ногами ближайшую скобу и принялся за работу.
Даже в мороз по лестнице и каркасу мы поднимались с помощью голых рук, но сейчас я натянул матерчатые перчатки. Проволока оказалась крепкой и без помощи молотка я бы с ней не справился. Спасибо, выручала Башня, помогали заготовленные инструменты, и довольно быстро я соорудил что-то вроде отсутствующей перекладины. Справа проволока надежно вошла в паз и закрепилась намертво, слева паз отсутствовал, и проволоку пришлось тупо накручивать кольцами. Закончив с этим, я добросил пару витков до верхней перекладины, а оставшейся длины как раз хватило, чтобы протянуть хвостик к вбитому в тело Башни костылю.
Утерев лоб, я оценил свою работу. Что и говорить, выглядела вся эта проволочная кулебяка предельно топорно. И два прута вместо перекладины также не выглядели убедительно. Но все же это было лучше чем ничего, и тот же Саня Курбатов вряд ли стал бы надо мной глумиться. Наоборот, похлопал бы отечески по плечу – возможно, даже похвалил бы. Да и лестница, подтянутая к костылю, стала заметно устойчивее – я это сразу почувствовал.
Наверное, не так уж много я и потрудился, но руки отчего-то дрожали. Встряхнув ими, я снял перчатки, весь свой инструмент аккуратно уложил обратно в рюкзачок. Помнил, что с такой высоты ронять ничего не следует. Зажав под мышкой самодельную перекладину, отцепил один карабин, за ним второй. Снова накатила знобкая волна, но сейчас мне было уже не так страшно. Главное я сделал, оставалось только добраться до Пятачка…
Один из карабинов все норовил выскочить из-за пазухи, но я все-таки одолел оставшийся путь, а последние несколько метров едва сдерживался, чтобы не заорать от восторга и упоения.
