Помнится, на одном из таких чаепитий Карась додумался до своих сумасшедших дюльфер-петель. Парнем он был, конечно, дурным, но в отваге не уступал ни Сержанту, ни Сане Курбатову. Этот безумный руфер крепил карабин на одном из кронштейнов под самым Ободком, а после, разматывая пятнадцатиметровый трос, в свободном висе заходил за Башню, делая почти полный оборот. Потом толкался ногами, и его несло по кругу с жуткой скоростью на оглушительной высоте. При этом Карась блажил во все горло и снимал все на экшн-камеру. Самое важное тут было не «приложиться» к поверхности Башни спиной или головой, и у Карася это получалось. Те, кто наблюдали этот трюк с Пятачка, потом спускались вниз на подрагивающих ногах. Повторять безумный номер Карася никто не решался.
Словом, было нам всем отчаянно хорошо, и жалели только о том, что пироги быстро кончились. Конечно, Славка улучил минуту и отозвал меня в сторонку. Хотя какая на Пятачке «сторонка» – пришлось спуститься чуть ниже и вылезти на внешний Ободок, где мой товарищ коротко посвятил меня во все минувшие события. Рассказал про сестричку Катюху, благополучно изъятую из садика, про купленный в привокзальном магазине коралл, про Улькино застолье, с которого он благополучно удрал.
– А что там было еще делать? Жрачка да скачки. Только и скачки получились скучные – не музыка, а попса дешевая. Как-то не продумала это Улька… Но коралл я преподнес красиво, всем понравилось. По-моему, Лариске тоже. Может, зря я на Ульку потратился, надо было для Лариски идею приберечь?
– Ты хотя бы потанцевал с ней?
– Какое там! – Славка поморщился. – Пока собирался да подкрадывался, она и смылась. Раньше меня. А потом пошли тосты, какие-то квест-ребусы, и у меня тут же судороги пошли. Чуть челюсти не вывихнул зеваючи. В общем, деньрож – он и есть День рож. А еще точнее – Дыра.
– Почему Дыра? – удивился я.
– Потому что аббревиатура такая и потому что дыра во времени. Потерянные часы, убитые силы… – Славка загрустил. Видать, снова призадумался о своей Лариске. – Кстати, видел твой ремонт – неплохо все обстряпал. Только почему без меня?
– Ты же был занят. День рож и все такое, – смутился я. – И потом – почему без тебя? Ты проволоку достал, разве нет?
Славка поглядел на меня долгим взглядом. Что-то, наверное, понял, потому что приставать с вопросами больше не стал. Вместо этого кивнул на «стремянку».
– Может, рискнем?
Я криво улыбнулся. В эту игру мы играли с ним давно. И давно дали себе зарок – на «стремянке» в каскадеров не играть, пока не станем подтягиваться до тридцати раз. Минувшее лето я плотно поработал над мышцами – отжимался и подтягивался как заведенный. Бил по мешку, бегал по лесопарку. Славке тоже хватало его парашютной секции. Тем не менее, как мы ни пыжились, как ни старались, тридцатчик нам был пока не по зубам. Потому и на «стремянку» мы только облизывались. Конечно, иные безбашенные и без всяких «тридцатчиков» устраивали на «стремянке» селфи, но мы свое слово уважали и тянули резину до последнего. Хотя дело тут было не в слове и страхе. Возможно, нам просто хотелось оставить себе на десерт что-нибудь этакое, о чем думать было бы сладко и боязно, что как можно дольше оставалось бы несбыточной мечтой.
– Мы же договаривались, – пробурчал я. – Будем мастерить на турнике, тогда и попробуем.
– А если не дождемся? – Славка одним прыжком оказался на ржавых перильцах, быстро перебрался на «стремянку». – Слыхал, что пацаны говорят? Администрация эту землю каким-то олигархоидам сдает. Башню решено взорвать.
– Когда это еще будет… Сто раз передумают.
– А если нет? – Славка спустился на пару перекладин вниз.
– Эй, придурок, тормозни!
– Сам подумай, у нас такие пакости всегда внезапно делали. Как с Ипатьевским домом… Вот и тут перекроют проход, заложат взрывчатку и развалят за одну ночь.
– Башня не сарай. Ее так просто не развалить.
– Эти сумеют, не сомневайся! – Славка продолжал перебирать перекладины, спускаясь ниже и ниже. – У этого новенького – который Лёха, значит, сестра в мэрии работает. Он говорит, уже и сроки назначены.
– Не может быть!
– Может или не может, а снесут Башню, и останемся на бобах.
– Погоди! – Я встревоженно наблюдал за своим другом.
Ногами он уже стоял на последней перекладине. Ниже простиралась пропасть – двести метров свободной пустоты, семь секунд стремительного полета и семь секунд жизни.
– Славка, ты спятил?
– А что? Я уже двадцать семь раз подтягиваюсь. – Он весело мне подмигнул. Хмель, который все мы ощущали, играл и в его кровушке. – Если не сейчас, Антох, когда же еще? Другого случая, может, и не будет.
– С чего ты взял?
– Интуиция, Антох. Дурное предчувствие…
Славка проворно согнулся, опустил вниз одну ногу, за ней другую. Я с ужасом наблюдал за ним. Неторопливо распрямив тело, он плавно перехватил очередную перекладину и повис, точно гимнаст-смертник.
Бли-ин! Вцепившись в перила, я круглыми глазами смотрел на него. А Славка, сияя, подтянулся раз, другой, третий, потом медленно разжал пальцы одной руки и помахал мне освободившейся кистью.
– Снимай, Антох!
