– Антон, мне это правда важно. Прямо супер-пупер…
Ее пальцы продолжали порхать по моему лицу, по вискам, по затылку, а я, зажмурившись, боялся дышать. И стыдно было себе признаться, что никакого терпения от меня не требовалось. Наоборот, было до жути приятно. Чего уж там – я самым натуральным образом балдел и деревенел. Как какой-нибудь истукан с острова Пасхи, как самый последний идиот. И ведь хитрая эта лисонька, конечно, просекла мое состояние. Иначе не сделала бы того, что сделала. В очередной раз погладив мои брови, она неожиданно склонилась ко мне и поочередно поцеловала – сначала в левый глаз, а потом в правый.
– Ну? Теперь ты, как в сказке Пушкина, должен проснуться и ожить, – как ни в чем не бывало подсказала она.
Но я молчал и по-прежнему не открывал глаза. Оживать и просыпаться мне решительно не хотелось.
Из пластикового стаканчика я вытряхнул на ладонь костяшки, долго их тряс. Перед первым броском – оно всегда так. Надежды молодость питают, мандраж – и все такое. Хотя… Костяшки – лотерея убогих. Это Славка однажды сформулировал. Но что делать, если горе не от ума, а от его отсутствия? Только и остается – мечтать, метать да надеяться. Я и метнул.
Первый бросок – глупое счастье новичков. Костяные кубики громыхнули по полу и выдали три шестерки из шести. Ого, да ты счастливчик, Антуан! Следующий бросок – еще шестерка, тоже неплохо. На третий раз я что-то совсем разволновался. Вот же ерунда какая! В голове сам собой взревел трубами удалой оркестр, и в такт неведомой музыке я начал трясти кости то быстрее, то медленнее. И все не бросал, не решался. Похоже – трусил. Но надо было разжимать ладони, и я их разжал. Один из кубиков четко замер, показав гордые шесть крапинок, второй, словно издеваясь, прокатился до ножек кровати и там долго-долго вертелся на месте, убегая все дальше в тень. Пришлось лезть под кровать, и там, напрягая зрение, я разглядел всё те же заветные шесть крапинок.
Вот красава-то! Три броска – и шесть по шесть. Уже и не отвертеться… С кухни долетел звон посуды.
– Ма! – позвал я. – Ма, ты вроде в магазин предлагала сбегать?
Интересная штука! Если о чем-то важном просишь родителей, то и в одной с тобой комнате могут не расслышать, а вот на такие предложения откликаются моментально. Слух у них, что ли, особый прорезается?
– Морковь, капуста… Ну и картошки с хлебом. Йогурта возьми, папа любит.
– А еще?
– Можешь лимонов посмотреть. Если хорошие, возьми штучки три-четыре.
– И всё?..
Я ждал. Говорят, материнское сердце точнее любого прибора. С костяшками не сравнить.
– Вроде всё.
– И погулять можно?
Это я уже нарочно сгущал и провоцировал. В мои-то годы о таком уже не спрашивают. Вот и мама мои слова проигнорировала. Посуда загремела громче, вода пренебрежительно зашумела.
Значит, нечего вибрировать. Вон Стаса из пятой школы отец, говорят, запирать пытался, поругались даже. Так Стасик все равно утек. И разбился. А ведь отец как чувствовал. И на похоронах об этом не раз повторял. Только Стасоид – он безбашенным был, мечтал побить рекорды Курбатова. Потому и не прислушивался. В отличие от меня…
– Антон!
Я встрепенулся. Все-таки что-то такое мама припомнила.
– Из ведра еще надо вынести. Пакет уже переполнен…
Я поднялся с пола. Три шестерки, видимо, это и подразумевали – полноценное начало выходного дня. Мусор и плановый обход магазинов. Ну а потом… Потом меня поджидало свидание. Не с Алисой и не с Ларисой, а с Башней. А к такому надо быть всегда готовым. Что там Алиса рассказывала про жизненную пружину?
Натянув на глаза повязку, я распахнул руки и крутанулся на месте. Еще поворот и еще… Внутренний гирокомпас пошел в отказ, потеряв ориентацию, я полетел неведомо куда, ударился плечом в дверь, шарахнувшись в сторону, чуть не сшиб со стола компьютер.
– Что там у тебя? – донеслось с кухни.
Лежа на коврике, я стянул с головы повязку.
– Да так… С турника упал.
– Надеюсь, сломал?
Это она про турник спрашивала, не про мои кости. Я кисло улыбнулся. Мама у меня тоже любила пошутить.
Впрочем, шутить умела не только мама. Жизнь на подобные вещи тоже была изобретательна. Мусор я выкинуть забыл – так и поперся в магазины с раздутым пакетом. Хорошо хоть удалось купить все по списку: и морковь взял отменную, тонкую, длинную, крепкую, – умели ведь где-то выращивать! – и лимонов добротных выбрал. Немного огорчила кассирша.
– А во втором пакете у вас что?
– Мусор. – Я покраснел. – Это не ваш, извините.
– Вижу, что не наш. – Тетечка за кассой озадаченно покачала головой. – Наверное, перезанимался? ЕГЭ, контрольные, зачеты?
Бурча про себя невнятное, я покинул магазин. Проходя мимо баков, сердито швырнул переполненный пакет. Пятнадцатилетний склеротик! Впору пенсионное удостоверение выдавать! Впрочем, та же Алиса наверняка нашла бы в этом массу смешного. Я тоже заставил себя улыбнуться. Так и проулыбался до самого подъезда и только там заметил, что по-прежнему несу в руках пакет с мусором.
Твою дивизию!.. Я притормозил. Что же я тогда выкинул?
