– Да, в Мезуту’а, но были и другие, хотя большинство утеряны из-за воздействия времени и изменений земли. Один находится под замком вашего врага короля Элиаса.
– Под Хейхолтом?
– Да. Его имя Пруд Трех глубин. Впрочем, он уже высох много веков назад и давно молчит.
– И это имеет какое-то отношение к Наглимунду? Здесь тоже есть что-то подобное?
Каройи улыбнулся мимолетной ледяной улыбкой:
– Мы не уверены.
– Я не понимаю, – сказал граф. – Как вы можете не быть уверены?
– Спокойствие, Эолейр из Над-Муллаха. – Ситхи поднял руку с длинными изящными пальцами. – Позвольте мне закончить мою историю. По меркам Садорожденных она довольно короткая.
Эолейр слегка поерзал на стуле, благодарный свету огня, скрывшему то, что он покраснел. Как так получалось, что, оказавшись среди ситхи, он смущался, как ребенок, как будто мгновенно забывал годы, проведенные на дипломатической службе?
– Прошу прощения.
– В Светлом Арде всегда были определенные места, – продолжал Каройи, – которые ведут себя очень похоже на Главных Свидетелей… но самих Свидетелей там нет. Иными словами, множество их свойств присутствует – иногда они даже сильнее, чем у любого Свидетеля, – но найти предмет, который ими наделен, не удается. С тех пор как мы давным-давно пришли в вашу страну, мы изучали эти явления, рассчитывая, что они смогут ответить нам на вопросы относительно Свидетелей, например, почему они делают то, что делают, про саму Смерть, даже про Небытие, заставившее нас покинуть родину и приплыть сюда.
– Простите, что снова перебиваю, – заговорил Эолейр, – но сколько таких мест существует и где они находятся?
– Нам известно лишь о нескольких – между далекими пустынными землями Наскаду на юге и пустошами на белом севере. Мы называем их А-Дженей’асу’э – «Дома Дороги за край», но это довольно грубый перевод на ваш язык. Однако не только мы, Садорожденные, чувствуем силу таких мест: они нередко притягивают смертных, кто-то из них ищет знание, другие безумны и опасны. Гора возле Асу’а, которую смертные прозвали Тистерборг, относится к числу таких мест.
– Я ее знаю. – Эолейр вспомнил черные сани и группу безобразных белых козлов и почувствовал, что внутри у него все сжалось. – Вашим кузенам норнам Тистерборг также известен. Я их там видел.
Каройи его слова не удивили.
– Мы, Садорожденные, начали интересоваться такими местами задолго до того, как произошло разделение наших семей. Хикеда’я, как и мы, предприняли множество попыток обуздать их могущество, но оно дикое и непредсказуемое, словно ветер.
Эолейр задумался.
– Значит, здесь, в Наглимунде, нет Главного Свидетеля, но, возможно, есть нечто, называющееся… Закрайним домом? Извините, я не запомнил слова из вашего языка.
Джирики улыбнулся, кивнул и с выражением, напоминавшим гордость, посмотрел на мать. Эолейр же почувствовал раздражение: существовал ли в мире смертный, который смог бы выслушать и принять столь странные вещи?
– А-Дженей’асу’э. Да, мы так полагаем, – сказал Каройи. – Но эта мысль пришла нам слишком поздно, и у нас не было возможности узнать наверняка до того, как пришли смертные.
– До того как пришли смертные со своими железными шипами. – Мягкий голос Ликимейи прозвучал точно удар хлыста.
Удивленный ее яростью, Эолейр поднял голову и тут же стал смотреть на более спокойное лицо Каройи.
– Хикеда’я и зида’я продолжали сюда приходить и после того, как люди построили здесь, в Наглимунде, свой замок, – снова заговорил черноволосый ситхи. – Наше присутствие их пугало, хотя они видели нас очень редко и только при свете луны. Император, который здесь правил, заполнил поля вокруг замка железом, отсюда и пошло его название «Форт Гвоздей».
– Я знал, что гвозди предназначались для того, чтобы не пускать Светлых – так мы, эрнистирийцы, вас называем, – сказал Эолейр, – но, поскольку они появились во времена, когда наши народы жили в мире, я не мог понять, зачем потребовалось
– Смертный по имени Эйсвидес, приказавший это сделать, возможно, испытывал определенный стыд за то, что нарушил границы наших земель и построил свою крепость так близко к нашему городу Да’ай Чикиза, находившемуся в дальнем конце гор. – Каройи махнул рукой в сторону востока. – Может быть, он опасался, что наступит день и мы придем, чтобы вернуть свои владения. Кроме того, вероятно, он думал, что представители нашего народа, продолжавшие устраивать паломничества в эти места, являлись шпионами. Никто не знает наверняка. На самом деле он все реже и реже выезжал за ворота и в конце концов умер затворником. Говорят, он даже не выходил из своих надежно охраняемых покоев, опасаясь того, что могли сделать бессмертные, наводившие на него ужас. – На лице Каройи снова появилась холодная улыбка. – Мне представляется странным вот что: хотя мир и без того полон ужасных, пугающих вещей, смертные постоянно стремятся придумать себе новые проблемы.
