– Но и со старыми мы не расстаемся. – Эолейр улыбнулся высокому ситхи. – Это как фасон мужского плаща, рано или поздно мы понимаем, что давно проверенный является самым лучшим. Однако я сомневаюсь, что вы позвали меня сюда для того, чтобы рассказать, что делал давно умерший смертный.
– Нет, конечно, – сказал Каройи. – Поскольку нас отсюда прогнали во времена, когда мы посчитали правильным не вмешиваться в дела смертных и позволить им строить дома там, где они пожелают, у нас остались вопросы касательно этого места.
– И сейчас мы хотим получить ответы, граф Эолейр, – вмешалась Ликимейя. – Нас интересует вот что: рассказывают ли смертные какие-либо странные вещи о крепости, которую вы называете Наглимунд? Может, кто-то видел призраков? Или здесь происходило что-то необычное? Возможно, по коридорам бродят духи мертвых?
Граф, нахмурившись, задумался:
– Должен сказать, что я ни разу ничего подобного не слышал. Существуют другие места, их много, часть находится примерно в лиге от моего родного дома, про которые я могу всю ночь рассказывать разные небылицы. Но про Наглимунд… нет. Принц Джошуа очень любит необычные легенды, и я уверен, если бы здесь происходило то, что вас интересует, он бы непременно и с удовольствием сообщал про них всем подряд. – Он покачал головой. – Мне очень жаль, что вам пришлось поведать мне такую длинную историю, а я не сумел помочь.
– И тем не менее мы думаем, что место, которое вы называете Наглимунд, вероятнее всего, является А-Дженей’асу’э, – сказал Джирики. – Причем эта мысль пришла нам задолго до того, как пал Асу’а. О граф Эолейр, я вижу, вас мучает жажда. Давайте я помогу вам от нее избавиться.
Эрнистириец с благодарностью взял из его рук еще одну чашку… чего-то с пряностями, у напитка оказался вкус цветов, и он прекрасно согрел Эолейра.
– В любом случае, – сказал он, сделав несколько глотков, – если Наглимунд
– Мы не совсем уверены, и это вызывает у нас беспокойство. – Джирики сел напротив Эолейра и поднял изящную руку. – Мы надеялись, что хикеда’я пришли сюда лишь затем, чтобы выполнить свою часть сделки с Элиасом, и оставались здесь, потому что Наглимунд находится между Стормспайком и замком, стоящим на костях Асу’а.
– Но вы больше так не думаете, – слова графа прозвучали как утверждение, а не вопрос.
– Нет, не думаем. Наши кузены отчаянно сражаются, хотя время, когда они могли получить выгоду от сопротивления, давно прошло. Будет еще сражение. Утук’ку очень сильно нас ненавидит, но это не слепой гнев: она не стала бы разбрасываться жизнями такого количества Детей Облаков, чтобы удерживать бесполезные руины.
Эолейр почти ничего не знал про королеву норнов Утук’ку, но то, что о ней слышал, наводило ужас.
– И чего она хочет? Чего хотят
Джирики покачал головой.
– Они хотят остаться в Наглимунде. Это мы знаем наверняка. И, чтобы изгнать их отсюда, придется приложить невероятные усилия – это будет жуткая работа. Я боюсь за вас и ваших солдат, граф Эолейр. За всех нас.
Неожиданно Эолейру в голову пришла мысль, которая привела его в ужас.
– Еще раз простите меня, я мало знаю про эти вещи – хотя, возможно, теперь больше, чем мне бы хотелось, – но вы сказали, что Закрайние места как-то связаны с загадками… смерти?
– Все загадки есть всего лишь одна загадка, пока они не решены, – проговорил Каройи. – Да, мы пытались больше узнать про Смерть и Небытие благодаря А-Дженей’асу’э.
– Но ведь норны, с которыми мы сражаемся, являются живыми существами – в отличие от их господина. Возможно ли, что они пытаются вернуть Короля Бурь… к жизни?
Его вопрос не был встречен презрительным смехом или потрясенным молчанием.
– Мы об этом думали. Такое невозможно, – резко сказала Ликимейя.
– Инелуки мертв, – более мягко заговорил Каройи. – Есть вещи, про которые мы очень мало знаем, но смерть изучили досконально. – Его губы искривила мимолетная сухая улыбка. – Ее мы
– Но вы говорили, что он находится в Стормспайке. – Эолейр повернулся к Джирики. – И норны выполняют его приказы. Получается, что мы сражаемся с воображаемым врагом?
