Сбитый с толку и уставший, напуганный фантомными звуками и тем, что они могли означать, Саймон едва не провалился в дыру в полу туннеля. Он споткнулся, но сумел удержаться на ногах и опереться рукой о стену и с опаской посмотрел вниз. Казалось, где-то там виднелись отблески другого факела, и на мгновение ему показалось, что сейчас у него остановится сердце.
– Кто… кто там?.. – Он свесился вниз, и ему показалось, что свет поднимается.
Отражение.
Саймон опустился на колени и наклонился к крошечному водоему, но в последний момент остановился, почувствовав резкий маслянистый запах. Он коснулся пальцами поверхности и поднес их к лицу. Вода оказалась какой-то странно скользкой. Тогда Саймон опустил факел ниже, чтобы получше ее разглядеть, – полоса пламени взметнулась вверх, прямо ему в лицо, он закричал от неожиданности и боли и отпрянул назад. На мгновение у него появилось ощущение, будто весь мир охвачен огнем.
Сидя на земле, он осторожно поднес руку к лицу и медленно провел по нему пальцами. Кожа стала чувствительной, словно он слишком долго находился под солнцем, волоски бороды стали ломкими и покрылись завитками, но в остальном все было в порядке. Саймон опустил глаза и увидел, что в яме на полу туннеля бушует пламя.
По горячей щеке Саймона сбежала слеза.
То, что находилось в яме, горело очень весело. Саймон смотрел на огонь, он расстроился, что найденную воду нельзя пить, и некоторое время не понимал, на что смотрит. Наконец он вспомнил, что ему однажды сказал Моргенес:
Один из уроков истории, на которые Саймон тогда обратил пристальное внимание – ему было интересно.
Он покачал головой, встал и снова зашагал по туннелю. Однако почти сразу остановился и снова покачал головой.
Он вернулся к охваченному огнем прудику и сел рядом. Затем снял рубашку и принялся отрывать от нее полосы. От Огня Пердруина исходило приятное тепло.
Идея показалась ему странной, но бесспорной.
Когда у него получилась дюжина полос – а рубашка теперь заканчивалась сразу под мышками, – он еще некоторое время смотрел на пламя, пытаясь придумать, как намочить ткань и не обжечь руки. Сначала он хотел использовать факел, но отказался от этой идеи. Он понятия не имел, насколько глубоким был прудик в туннеле, и боялся, что может уронить ветку. В таком случае он останется с источником света, который невозможно будет использовать.
Наконец после долгих размышлений Саймон отложил факел в сторону, а сам принялся выгребать землю из трещин между камнями и бросать ее в огонь. После нескольких дюжин пригоршней пламя погасло. Он немного подождал, не зная, сколько времени жидкость будет остывать, затем сдвинул липкую землю в стороны, и у него появилась возможность намочить оторванные полосы. Закончив, он тщательно их скатал и завернул в самый большой кусок рубашки – получился небольшой сверток – и повесил его на пояс. Одну отложенную тряпицу он аккуратно намотал на древко факела сразу под огнем, и очень скоро она загорелась. Теперь пламя стало заметно ярче, и Саймон удовлетворенно кивнул.
Ему все еще требовались вода и еда, но теперь у него был источник света, которого хватит надолго. Да, он все еще один, но теперь не просто Саймон Олух – он снова стал знаменитым Сеоманом Снежная Прядь.
Впрочем, он предпочел бы оставаться Саймоном и вместе с друзьями гулять по зеленому миру.
Саймон сумел немного поспать, свернувшись калачиком на каменном полу и предварительно обернув факел новой полоской ткани, смоченной огненной жидкостью. Он проснулся от панического сна, в котором свет исчез, и ему пришлось ползти сквозь грязную мглу, но в реальном мире факел продолжал гореть.
