С тех пор он шел, как ему показалось, несколько часов. Жажда усиливалась с каждым шагом, и теперь он мог думать только о том, где раздобыть воды. Полоска мяса все еще лежала у него в кармане – но мысль о том, чтобы съесть что-то сухое и соленое, вызывала у него головную боль, несмотря на то что голод мучил так же сильно, как жажда.
Неожиданно в монотонных каменных стенах появился просвет – Саймон остановился перед перекрестком с другим туннелем. В обе стороны отходил коридор явно искусственного происхождения. Теперь ему предстояло принять решение: идти вперед, свернуть направо или налево?
Конечно, он хотел найти путь наверх, но левый и правый туннели выглядели горизонтальными. Он сделал по нескольку шагов направо и налево, понюхал воздух, надеясь увидеть или услышать какие-то признаки открытого воздуха или воды, но тщетно: новый туннель ничем не отличался от того, по которому он шел так долго – сколько? – ответ знал лишь Эйдон.
Саймон вернулся в основной туннель и немного постоял, пытаясь понять, где он находится. Он наверняка ушел от Свертклифа – не мог он так долго спускаться вниз и не оказаться глубоко под горой. Но туннель столько раз сворачивал, что Саймон не представлял, где он сейчас стоял относительно мира под солнцем. Ему требовалось сделать выбор и посмотреть, что получится.
Саймон пошел налево, выбрав направление случайным образом, и далее решил все время сворачивать налево.
И он зашагал дальше по левому туннелю.
Сначала ничего не менялось, он шел по трубе с неровными каменными стенами, которая вела в неизвестном направлении, без всякой цели и смысла. Кто построил эти мрачные коридоры? Должно быть, люди или подобные им существа – местами он видел, как кто-то долбил камень, чтобы пробить дорогу дальше.
Саймон так устал и хотел пить, что уловил тихие голоса только после того, как они стали доноситься со всех сторон. Однако на этот раз они сопровождались движениями – что-то касалось его одежды, словно вдруг подул ветер, возникло поспешное мелькание теней, отчего свет факела начал мерцать. Голоса тихонько жаловались на неизвестном Саймону языке. Когда они огибали или проходили сквозь него, он ощущал печаль и холод. То были воспоминания… в некотором роде. Потерянные вещи, образы и чувства, что оторвались от своего времени. Для них он был ничем, а они, пусть и вселяли тревогу, на самом деле не имели к нему ни малейшего отношения.
Эта мысль привела его в ужас и еще долго после того, как стая неведомых образов исчезла и смолкли их голоса, оставалась с ним.
Он свернул еще трижды, всякий раз налево, когда окружавший его мир наконец начал меняться.
Саймон уже раздумывал, не пора ли вернуться назад – после очередного поворота он оказался в туннеле, который резко уходил вниз, – и тут заметил на стене пятна. Он поднес к ним факел и увидел, что трещины в камне заполняет мох. Мох, тут он не сомневался, означал, что вода должна быть где-то рядом. У него так сильно пересохло во рту, что он оторвал пригоршню, засунул в рот и начал жевать, даже смог его проглотить. К горлу подкатила тошнота, но ему удалось с ней справиться. У мха был ужасающе горький привкус, но в нем присутствовала влага, и Саймон решил, что, если потребуется, сможет его есть и некоторое время продержаться – но молился, что сумеет найти что-то еще.
Саймон смотрел на крошечные веточки, пытаясь понять, сможет ли перетерпеть вторую порцию, и вдруг заметил бледные отметки в трещине, откуда он вырвал первый кусок мха. Он прищурился, поднес факел поближе и понял, что это следы какого-то изображения – длинные, изгибавшиеся дуги одинаковой формы – возможно, растение с листьями или лепестками. Со временем они почти стерлись, но в них сохранилось изящество резьбы, которое он видел в Да’ай Чикизе и Сесуад’ре. Работа ситхи? Неужели он спустился так глубоко?
Саймон осмотрел грубый, неровный камень на стенах туннеля. Он не мог представить, что здесь поработали ситхи, даже для каких-то простых целей. Но, если проход пробили не они, зачем рисовали что-то на стенах?
Он тряхнул головой. Слишком много вопросов, но сейчас имело значение только одно: как найти воду – и где выход.
