Она начала тускнеть, на миг стала одной из многих темных фигур в древнем параде диковинных очертаний. Потом красивая воздушная комната замелькала и исчезла, а Саймон остался лежать в пыли. Его факел продолжал гореть рядом, в полушаге от расставленных пальцев.
Саймон плакал до тех пор, пока его не оставили силы, он охрип, лицо горело. Однако он заставил себя подняться и побрел вперед.
Он почти забыл свое имя и совершенно точно не смог бы сказать, сколько раз засыпал и сколько принимался жевать уменьшавшиеся запасы горького мха, когда ему удалось найти огромную лестницу.
У него осталось всего несколько полосок ткани для факела, он подумал о том, что это значило, и понял, что зашел слишком далеко, чтобы отыскать дорогу обратно к водоему с Огнем Пердруина прежде, чем он окажется в полнейшей темноте. В этот момент он прошел в широкую дверь лабиринта под замком – и оказался на огромной лестничной площадке. Вверх и вниз, образуя круги в пустоте, шли широкие ступени лестницы, терявшиеся в темноте.
Очень давно, в другой жизни, другому Саймону говорили, что следует искать такие лестницы – и они приведут к ночному воздуху, лунному свету и влажной зеленой траве.
Его невероятно громкий смех эхом прокатился по лестнице. Где-то летучие мыши или незначительные печальные воспоминания упорхнули прочь, в темноту над ним, шурша, точно листы пергаментов. Саймон принялся подниматься по лестнице, в щиколотке пульсировала боль, его мучила жажда, но он почти забыл о своем ужасном одиночестве.
Он не успел пройти вверх и полусотни шагов, как обнаружил рухнувшую часть стены, которая выбила несколько ступенек, и сквозь брешь виднелась черная пустота. Остальную часть лестницы заблокировал упавший камень.
–
Саймон принялся размахивать факелом над головой, бросая яростный вызов пустому воздуху, и пламя взметнулось вверх на фоне черного мрака. Наконец, признав поражение, он начал спускаться по широким ступеням.
Саймон вспомнил свое первое путешествие вверх по лестнице Тан’джа, почти год назад, сквозь внешнюю и внутреннюю тьму… но там определенно не было такого множества проклятых ступенек! Просто удивительно, невозможно поверить, что он так долго спускался, но не добрался до самых глубин Ада.
Спуск занял, как ему показалось, по меньшей мере целый день. Он не мог сойти с лестницы: арки на площадках вели к балюстраде и дальше в пустоту… кто знает куда? Когда он, наконец, остановился, чтобы поспать на одной из пыльных площадок, Саймон уже жалел, что вообще связался с этой лестницей, но мысль о том, чтобы снова начать бесконечный подъем вверх, вызывала у него ужас. Нет, у него оставался только один путь – вниз. Рано или поздно чудовищная лестница где-то закончится! Саймон улегся поудобнее и забылся сном.
Ему приснился поразительный и совершенно непонятный сон – три болезненно ярких образа: молодой светловолосый мужчина с факелом и копьем в руках шел по спускавшемуся вниз туннелю; пожилой мужчина в роскошных одеяниях и короне, с мечом, лежавшим поперек колен, поверх которого он держал раскрытую книгу; и высокая фигура с прямой спиной, скрытая в тени, посреди странно двигавшегося пола. Видения возникали снова и снова, слегка меняясь, каждый раз показывая немного больше, но ничего не объясняя. Седовласый мужчина поднимал голову и отрывался от чтения, словно услышал внезапный шум, сияние красного света заполняло черноту, отчего черты волевого лица становились алыми. Тень повернулась, в руке у нее появился меч, а на лбу – что-то вроде рогов…
Саймон проснулся со стоном, на лбу у него выступил холодный пот, руки и ноги дрожали. Нет, это был не обычный сон: он попал в ревущий поток стремительных видений, и его несло, словно кусок коры, который беспомощно вращается в водовороте. Саймон сел и потер глаза, однако он по-прежнему находился на широкой лестничной площадке и дрейфовал в океане ступеней.
Он уже намотал предпоследнюю полоску на факел. Время заканчивалось. Если он не найдет выхода, если не отыщет воздух, солнце и луну, то останется в темноте один, с тенями ушедшего времени.
