Остального Саймон не услышал. Он почувствовал жгучую боль в щиколотках, словно неожиданно запутался в колючках, затем земля снова содрогнулась и проглотила его. Он едва успел закрыть рот перед тем, как она вскипела вокруг и тут же сомкнулась у него над головой, точно разбушевавшееся море.
Мириамель заметила, как Бинабик выбрался из ямы. Когда она складывала хворост, который собрала для костра, она видела, что он стоял около вырытого ими входа в могилу и о чем-то разговаривал с Саймоном, все еще находившимся внутри. Она рассеянно подумала о том, что они могли найти. Каким-то непостижимым образом происходящее казалось ей бессмысленным. Разве под силу всем мечам на свете, даже магическим, остановить бешено мчавшийся фургон, запущенный в мир горем ее отца? Только сам Элиас был на это способен, но угроза волшебного оружия не заставит его так поступить. Мириамель прекрасно знала своего отца, знала упрямство, наполнявшее его, точно кровь вены. И еще Король Бурь, наводивший ужас демон из снов, господин норнов… Элиас вызвал живого мертвеца в мир людей, а Мириамель слышала достаточно старых легенд, чтобы понимать, что только он сможет отправить Инелуки назад и запереть за ним дверь на засов.
Но она знала, что ее друзья твердо решили претворить в жизнь свой план, так же как и она, и не собиралась вставать у них на пути. И все же у нее ни на единое мгновение не возникло желания спуститься вместе с ними в могилу. Наступили странные времена, но не настолько, чтобы она захотела увидеть, что лишенная уважения земля сотворила за два года с ее дедом Джоном.
Мириамель с тяжелым сердцем присутствовала на похоронах и смотрела, как его опускали в могилу. Она никогда не была с ним особо близка, но, несмотря на отстраненность, дед ее любил и всегда относился с добротой. Ей никогда не удавалось представить его молодым, поскольку он уже состарился, когда она была совсем маленькой, но пару раз она видела, как загорались его глаза или в сутулой фигуре появлялся намек на храброго воина, покорившего мир. Она не хотела, чтобы даже те немногие воспоминания, что у нее остались, запятнало то…
–
Она подняла голову, удивившись настойчивости и страху в голосе тролля. Несмотря на то что он ее позвал, Бинабик не оглянулся, а соскользнул в отверстие в стене могилы и быстро, точно крот, исчез из вида. Мириамель вскочила на ноги, споткнулась о собранные для костра ветки и, не обращая на них внимания, помчалась к могиле. Солнце уже скрылось на западе, окрасив небо в фиолетово-алый цвет.
Мириамель казалось, что расстояние, отделявшее ее от могилы, бесконечно, и, когда добралась до тролля, задыхалась, а в следующее мгновение упала на колени, чувствуя, как у нее отчаянно закружилась голова. Она заглянула в дыру, но ничего не увидела.
– Саймон… – крикнул Бинабик. – Саймон…
– Что случилось? Я тебя не вижу!
– Кантака! – громко крикнул тролль. – Кантака, соса!
– Что произошло? – Мириамель была в ужасе. – Что?
Слова слетали с губ Бинабика рваными обрывками:
– Принеси… факел! Веревку! Соса, Кантака!
Неожиданно тролль вскрикнул от боли, и Мириамель наклонилась над дырой, испуганная и ничего не понимавшая. Происходило что-то ужасное – Бинабик явно в ней нуждался. Но он велел ей принести факел и веревку, и каждая минута промедления могла приговорить Саймона и тролля к смерти.
Что-то огромное пронеслось мимо, повалив ее, точно она превратилась в младенца, а в следующее мгновение задние лапы Кантаки оказались внутри дыры и скрылись из вида – тут же из глубины послышалось разъяренное рычание волчицы. Мириамель развернулась и помчалась к месту, где начала разводить костер, потом остановилась, вспомнив, что их вещи лежат неподалеку от могилы Престера Джона, и принялась в отчаянии оглядываться по сторонам, пока не увидела их на дальней стороне полукруга курганов.
Мириамель задыхалась, у нее так дрожали руки, что она едва не уронила кремень и кресало, но не сдавалась, пока факел не загорелся. Она схватила второй, зажгла его от первого и стала в отчаянии искать веревку. И не нашла ее среди вещей. Мириамель произнесла длинное ругательство, какие использовали матросы из Мермунда, и поспешила к могиле деда.
Моток веревки лежал, наполовину засыпанный землей, которую Саймон и тролль отбрасывали в сторону, когда копали дыру в стене могилы.
