В соседних клетках скулили собаки, скребли когтями о стены, пытались грызть металлическую решетку. Этот шум, лязг и шуршание жутко раздражало Мортема. Он закрыл уши руками. Зажмурился. Пытался не думать о том, где находиться. С улицы доносились удары тесака о замерзшие кости. Треск. Хруст. Бормотание Молгара. Бастард смотрел на кованые решетки, увесистый замок и думал только о том, как выбраться из этого смрадного места.
Перед его глазами стояло грозное лицо отца. Охмелевшее. Обезумевшее. Почему он стал относиться к нему с такой ненавистью? Именно сегодня, когда он вернулся из дома чародейки. Может чары перестают действовать и колдовство Шибаты слабеет? Если это так, то вскоре король всё поймет. Его помутненный разум, окутанный пеленой, проясниться и он придет за бастардом. Но Мортем еще не готов к роковой встрече. Не сейчас. Только не сейчас.
Мальчик вспоминал, как в покоях королевской дочери проявилась его сила. Пусть на мгновение, но проявилась. Он пытался понять, что послужило этому, что он чувствовал в тот момент, когда кровь закипела в жилах…
Гнев?
Злобу?
Обиду?
Или все эти эмоции захлестнули его, ослепляя разум, освобождая силу… Он пытался понять, но истина ускользала от него. Нужно выбираться из псарни. Сейчас. Церемония в Красном зале вот-вот начнется, затем будет пиршество, а на рассвете Мицарель покинет отцовский замок. Мортем не мог этого позволить.
Ненависть к сестре сводила его с ума. Ее колкие речи. Брезгливый взгляд. Ее мерзкое личико, которое вечно жаловалось отцу и королеве Элане. Она была подлой, что не скажешь про Северину – младшую сестру. Девочка хоть и не проявляла к Мортему особой симпатии, но никогда не позволяла себе скверных изречений в его адрес. Ни перед отцом, и даже когда они оставались наедине. Возможно, она боялась. Поэтому старалась не привлекать к себе интерес бастарда. А может быть жалела его…
Когда лай собак стал невыносим, а бряцанье их зубов о кованную решетку и вовсе сводило с ума – Мортем не выдержал. Он попробовал протиснуться между металлическими прутьями, осмотрел навесной замок. Для уверенности несколько раз грохнул по решетке ногой. Не выбраться. Без ключа – невозможно.
Он сполз по скользкой стене и бросил взгляд на большого черного пса, сидящего напротив в клетке. Зверь смотрел на него, слегка наклонив голову набок. Поскуливал.
– Чего ты вылупилась, грязная псина? – крикнул Мортем.
Собака продолжала смотреть на мальчика с нескрываемым интересом. Бастард уже почти перевел взгляд в другую сторону, как заметил – глаза зверя наполнились туманной дымкой. Почернели. Помутнели. Мортем привстал, вцепился руками в решетку. Не поверил тому, что видит.
Внезапно, он почувствовал, как амулет на его шее стал ледяным. Он распахнул накидку, дернул за шнуровку на рубахе и схватился за медальон. Тот покрылся тонкой коркой льда, маленькие струйки темного дыма сочились из-под морозной оболочки. Через мгновение он услышал голос матери. Совсем рядом. Как будто она находилась здесь. Он чувствовал ее теплое дыхание: «Эти звери слышат тебя. Внимают твоим словам. Ждут указаний. Они чувствуют твою силу. Ты знаешь, что делать».
Голос затих. Растворился в воздухе. Увесистые замки на всех клетках лязгнули, упали на пол. Собаки больше не лаяли, не скулили. Повисла тишина. Мортем толкнул металлические двери, раздался противный скрип. Он вышел, осмотрелся. Все собаки уставились на него, вывалив свои языки. Их глаза были наполнены угольной чернотой. Они тяжело дышали, выплевывая клубы черной копоти. Мортем, стараясь не привлекать внимание Молгара, открыл настежь все клетки, собаки сделали несколько шагов и застыли, уставившись мордами на бастарда.
– Убейте его! – Мортем показал пальцем на улицу, где Молгар разделывал мясо. – Затем, следуйте в Красный зал. Я хочу видеть кровь Мицарель. Больше никого не троньте.
Собаки не двинулись с места. Они по-прежнему стояли, непонимающе смотря на мальчика. Мортем начинал злиться. Он сжал кулаки. Сделал глубокий вдох, слегка прикрыв глаза, и попытался представить лицо сестры, королевы Эланы, отца… Попытался пробудить в себе гнев.
И он увидел – перекошенное, охмелевшее лицо Отца.
И он почувствовал – жгучую боль на щеке от его резкой пощечины.
Обрывками фраз в его голове звучали слова:
«Его глаза. Как ночное небо. Он зло»
«Пошел прочь, ублюдок!»
«… иначе я прикажу Крайсеру отрубить голову этому мерзкому выродку»
Мортем открыл глаза. Он почувствовал, как по его коже пробежала дрожь, заставляя непроизвольно вздрагивать словно от судорог. Посмотрел на руки – вены приобрели черный оттенок, расползлись по телу паучьей паутинкой. Он окинул взглядом, полным тьмы, псов, ждущих его указаний.
– Молгар. Мицарель.
Его голос… Он не узнал его и на мгновение испугался, оглядываясь по сторонам. Вместо естественной речи из его груди вырвался хриплый утробный крик. Словно несколько голосов слились воедино и прорвались из загробного мира. Словно говорил не он. Но звери послушались и тут бросились прочь из псарни.
