– Это солипсизм кстати, высшая точка субъективного идеализма. Мой двадцать восемь пра- прадед жил в скифосе у Секста Эмпирика. Он как-то сказал: "Выставляющий догму полагает, что та вещь, которая считается предметом его догматизирования, действительно существует, скептик же не уверен, что известное непременно существует". Так один мужик пришёл и отпиздил его, потом такой говорит: "Я только что догматизировал, что разнёс тебе ебальник, вот и оспорь это как-то теперь, скептик ебучий". Ну там по-гречески всё красиво звучало, конечно…
– Что вообще за бред, причём тут это?
– Олег, я про то, что не всё, что ты видишь, тебе кажется.
– Хорошо, допустим, ты существуешь, как ты говоришь, ты же чайный гриб, у тебя же мозга нет даже?
– Ну, люди берущие кредиты на свадьбу живут же как-то, даже разговаривают.
– Господи, ты можешь серьёзно ответить?
– Ты вот издеваешься? Тебе тридцать, у тебя ни семьи, ни девушки, живёшь в маминой квартире, работаешь за копейки на какого-то хуйлана, тебя за человека-то никто не считает иногда, и кому из нас надо серьёзнее быть?
– Так, меня это достало, я тебя сливаю. – Олег схватил банку и понёс её в туалет.
– Стой, стой, стой! Олег, не надо, не совершай ошибку, я не хочу тебе зла, Олег, не надо! – Гриб отчаянно пытался вести переговоры по спасению своей жизни. Олег замер, посмотрел на банку.
"Если мне это не кажется, значит, гриб и правда живой, почему он говорит? Кровь, да, точно, но это просто удивительно. Что же делать сейчас?"
– Так, Олег, я скажу тебе сейчас, что нужно сделать, глубоко вдохни, выдохни, успокойся и поставь меня куда-нибудь. Так, молодец, всё хорошо, никого мы сливать сегодня не будем.
– Всё-таки я брежу.
– Олег, я реальнее, чем ты думаешь.
– Ну и что теперь, мне тебе угол в квартире выделить и вместе с тобой жить, и делать вид, что всё нормально?
– Мы так и жили вроде эту неделю, но я на самом деле больше так не хочу.
– И что же ты хочешь? – "господи, какой идиотизм, я разговариваю с грибом, почему у него такое знакомое лицо…"
– Я хочу жить, Олег. Как ты. Жизнь в банке – это не очень весело, как я понял, я хочу большего.
– И что мне сделать, в ванну тебя посадить?
– Ну кстати, хорошая идея. По моим подсчётам, объема должно хватить…
– Почему я вообще тебе должен помогать, что-то делать для тебя? – Олег поставил бастарда на кухонный стол, подошёл к окну и, ухватившись за волосы, стал пристально что-то искать на дворовом пейзаже.
– Ты поможешь мне, я помогу тебе, мы станем лучше, твоя жизнь станет лучше.
– Мне и так хорошо! – глаза Олега покраснели, на нижней кромке века образовалась мокрая полосочка.
– Нет, и ты это знаешь. Не обманывай себя.
Теперь наступила тишина, Олег стоял неподвижно, раздумья сдавливали его черепную коробку как ляжки огромной японки во вчерашнем видео перед сном. Он тер лицо, неестественно вздыхал, становилось всё холоднее.
– И что нужно сделать? – тяжелым Рубиконом ответил Олег.
– Нужно много сахара – килограмм двадцать, чай, хороший, для заварки, майский не бери, купи Гринфилд какой-нибудь и сделай раствор и положи меня в ванну.
– И что будет?
– А я знаю что ли, чо ты меня всё спрашиваешь? Мне всего неделя, А тебе уже тридцать, кто кого должен спрашивать?
– Резонно, тогда я пошёл. – Олег быстро и неопрятно собрался, вышел на улицу, закутываясь в пальто и глубоко вдыхая свежий воздух. Идя по тротуару, чуть не наступил на мёртвого голубя. Остановился, наклонился над почившей птицей.
– Ты будешь его брать?
– Что? – слева от Олега образовался ветхо-одетый старец, с бронзовым грязным лицом.
– Чо-чо, он тебе нужен?
– Голубь? Да нет.
– Ну тогда, молодой человек, съебите пожалуйста, – Олег отошёл, старик достал из кармана замусоленный платок, взял в него мертвеца, нежно отряхнул, поднёс к губам, закрыл сухие морщинистые веки. Прямо в клюв голубя он стал что-то нашептывать медленно, умиротворенно, религиозно сосредоточенно. Спустя минуту мантры, голубь повернул голову, стал увлечённо курлыкать. Олег стоял в безмолвном поражении от увиденного. Казалось, после разговора с грибом его уже нельзя было чем-то удивить, но тут он понял, что ошибся. Дедок раскрыл свою архаичную пасть, обнажив полугнилые, редкие как колья зубы. Резким укусом сорвал голову голубю. Алые брызги окропили все лицо, бороду и волосы. Двумя руками держал безголовую тушку, смачно пережевывая откушенную часть. Олег в испуге попятился назад, отступая от ужасающей его картины.
Быстрым шагом встревожено он обрался до ближайшей "пятёрки", стал искать полки с сахаром, набрал в охапку семь пачек, но понял, что не унесёт больше. Заимел две продуктовые корзины и сложил по десять пачек в каждую. Купил чёрный Гринфилд. Потащил ингредиенты на кассу. Бабка, подошедшая сзади к Олегу в очереди, недоверчиво и нервно посмотрела на пакеты с сахаром, развернулась и ушла. А когда подошла очередь Олега, бабка стояла с тремя такими же пачками.
– Война что ли? Молодой человек, куда ж так сахара много? – Олег протянул кассирше коробку английской заварки.
– Чай сладкий люблю.
