Олег стоял перед дверью собственной квартиры. Тяжесть пакетов, в которой лежал, видимо, будущий биоматериал, была не так ощутима, как тяжесть мысли. "А может, ну его, вообще бред какой-то, если честно, сахар, чай, может и не надо мне это всё". – Заставило его поспешно зайти домой клацанье замка в двери Валентины Альбертовны. Уж никак нельзя было попадаться с такой неоднозначной ношей, чтобы не нарваться на расспросы.
– Купил?
– Да, купил, двадцать пачек по килограмму и чай, только…
– Что?
– Ты уверен, что надо вообще?
– Олег, посмотри на меня, я веду жалкое существование, у меня нет даже конечностей, я обречён быть вечным узником стеклянной тары, но ты в силах мне помочь.
– Так, ладно, что надо сделать?
По указанию гриба, Олег набрал полную ванну тёплой воды. Теперь черед чая, дальше сахар. Под редкое мигание холодной лампочки осторожно засыпал одну пачку за другой. Нужно было перемешать сахар, чтобы произошла диффузия. Он взял черенок швабры и месил им питательный состав, как средневековый маг чудодейственный отвар. Несмотря на тёплые испарения от ванны, пальцы ужасно коченели, и неприятно было хвататься за мокрое древко. По всему телу побежали ледяные игольчатые мурашки. Вот и всё.
– Отлично, вылей меня туда теперь. – Олег снял носок, грибное лицо вместе со старым жизненным соком вылилось в воды эмалированной ванны.
– Превосходно, теперь нужна кость предка…
– Чего, какого предка, моего?
– Мда, я забыл, что тут стоит "мистер – я не слышал вообще ни одного фильма ", всё, забей тогда. Но…
– Что "но"?
– Мне нужна твоя ДНК.
– Какая ещё ДНК, ты ничего не говорил?
– Дезоксирибонуклеиновая кислота, последовательность нуклеотидов: аденин, гуанин, цитозин, тимин. Олег, ты в школе-то учился?
– Я знаю, что это, я не понимаю – зачем?
– Когда ты открывал крышку, ты порезался, я впитал клетки твоей крови, так я обрёл сознание. Но чтобы стать больше, мне и генетического материала нужно чуть побольше, но ты не пугайся…
– Я не буду давать тебе свою кровь!
– Мне она и не нужна, больше всего ДНК в семенном выделении.
– Боже, нет, нет, нет, я не буду! – с отвращением произнес Олег.
– Олег, посмотри на меня, ты сделал уже половину дела, нельзя опускать руки, ну то есть одну руку придётся опустить, но я не про это. Заверши начатое.
– Я не смогу, ты вообще с ума что ли сошёл, ты мне предлагаешь подрочить на тебя.
– Да.
– Господи, и так спокойно об этом говоришь!
– Да.
– Это же ужасно!
– Да. Другого пути нет, быстрее, я начинаю впитывать сахар, если я не получу генный материал, я опять стану обычным чайным грибом.
– Ты должен был предупредить!
– Нет времени на споры, Олег, прошу.
Напряжение становилось невыносимым, в животе всё чесалось от нерешимости. Олег бесчувственными пальцами стал расстегивать ремень, спустил джинсы. Взял в холодную ладонь половой орган. Безрезультатными подергиваниями он попытался добиться эрекции. Время шло и поджигало нервы.
– Олег, тебе нравится кто-то?
– Чего.
– Есть девушка, которая нравится тебе?
– Да, есть, Маша.
В руке почувствовалось набухание. Дело пошло лучше, несмотря на холод потных пальцев. Он уже не думал, что делает что-то мерзкое, движения становились всё более плавными. Маша. Белая густая жижа сбросилась в воду. Олег почувствовал облегчение. Оплодотворив ванну, он взял туалетную бумагу, очистился и омылся.
– Спасибо, что не на лицо.
– Опять приколы твои. И что теперь будет?
– Сам не знаю, посмотрим.
Минут десять Олег стоял в ванне, ожидая какого-то чуда, но чуда не произошло. Чувствовалась только слабость, веки смыкались в усталости, ещё и дикий холод.
– Слушай, мне что-то не хорошо, я прилягу пойду.
– А смотреть не будешь, что произойдёт?
– Мне надо прилечь, правда.
– Ну давай, давай, отдохни, герой. – По коврам он как в дымке, мутно дополз до кровати, залез под одеяло, полностью скрывшись от остального мира.
Лютики-цветочки, желтые поля,
Где ж ты затерялась, милая моя?
Уж шумят осины, льются ручейки.
Не коснуться больше мне твоей руки,
Не вдохнуть мне запах нежных твоих кос,
Не увидеть больше грозди тёплых слез.
Закричит небрежно утренний петух
И фитиль в лампадке ти́хонько потух.
Ночь прошла разлукой, плачут тополя.
Больше не увидишь, милая моя,
Как шумит береза, иволга поёт,
Как на нашей речке встанет первый лёд.
Ты лежишь в пучинах мёртвой той воды.
И ведут украдкой к ней мои следы.
В памяти сурово я запечатлел,
Как в моих ладонях лик твой занемел.
Олег проснулся от оконного блика. На этот раз сон действительно был лечащим. Чувствовал он себя прекрасно, ум был ясен, ноги и руки крепки. Лёгким движением он вскочил с кровати. "Что же вчера случилось, может, это всё сон был ". – Олег энергично, прямо с кровати, влетел в ванную. Вчерашняя купель была обыденна и суха, без каких-то признаков того, что в ней происходил обряд очеловечивания. "Значит, и правда ничего не было, я всю неделю был в ужасом состоянии, воображение разыгралось." – Он с облегчением умылся. Мягкое полотенце приятно обнимало лицо. Теперь можно и позавтракать. Так с полотенцем у лица он и вошёл на кухню.
– Ты проснулся, наконец-то.
