Таких страна нас родила:
Могучих, славных и упертых.
Мы БАМ построили из мёртвых.
Мы космос приручили раз,
Нас не обидит пидорас.
Ну что, друзья? Держи конфету!
Мы дружбой обернем планету.
Мы станем братьями, трудясь
Искореним буржуев грязь.
Ну что ж ты бледный, брат Виталий?
Мы соберем с тобой дендрарий.
Известный миру, и́наче никак.
Ну я ж предупреждал, что там мышьяк.
Простуда не отпускала Олега и следующую неделю, она сковала его рассудок, отягощала мысли. На работе он выжимал из себя всё, что мог. Но в таком состоянии он ещё больше злил Антона Павловича. Поэтому "шеф" отправил его домой за свой счет. Между тем каждый день Олег проверял состояние нового жильца и кормил его рафинадом. И каждый день гриб рос и рос, становился толще, желтее. Причем блин гриба был неровный, у него имелся особый рельеф. С каждым днем он всё больше напоминал лицо. И очертания эти были очень знакомы. Звонок.
– Привет, Андрей.
– Здаров, Олег, как сам?
– Да не очень, на больничном вот.
– Слушай, ты мне можешь краску подвезти акриловую, я тут ремонт затеял, хочу плинтуса покрасить.
– Да я не могу, мне неважно как-то чувствуется.
– Да заодно проветришься, бацилл поубиваешь.
– Ну попозже может…
– Давай, давай, а то помнишь, я тебе месяц назад помог же найти, кто у вас в подъезде ссыт и на стенах рисует, надо друзьям помогать.
Нашёл не он, а Гаврилов, а Андрей приходил просто один раз и угорал с обильно обоссаных стен.
– Ладно-ладно, попозже, щас соберусь только.
– Хуядно, ахахах, ладно, жду.
Он отключил мобильник, ознобно помассировал виски. На самом деле нужно было проветриться, или хотя бы проветрить. Олег потянулся к окну, распахнул его скрипящие рамы.
– А вот знаешь, почему тебя все в хуй не ставят?
– Почему же?
– А потому что ты никому "нет", нормально сказать не можешь.
– Нууу, не хочу никого обижать.
– А на обиженных черти в аду воду возят и в жопу ебут.
– Ну так-то да. А ты кто вообще?
Олег хмуро оглянулся по сторонам, по периметру комнаты никого не было. Царила обыденная тишина дневной хрущёвки. Он прошёлся в прихожую, в ванную, на кухню. Вернулся обратно, задумчиво сел на кровать.
– Нет, серьезно, тебе надо менять что-то, а то так и шизу словить можно.
– А почему я тебя вообще должен слушать? Я тебя не вижу даже.
– А потому, что я, в отличие от других, на твоей стороне.
– Какой ещё моей? Ты кто вообще, где?
– А давай, иди на голос, холодно, опять, Мурманск, о, теплее, Геленджик, всё, о… не это ищешь, сыщик?
– Это ты? Ты чо, живой что ли?
– Поражаюсь твоим умственным способностям, конечно.
– А почему ты разговариваешь?
– Ну а ты почему? Что, только ты один умеешь говорить как будто?
– Так, мне это не нравится, это ненормально, – Олег хлестко ударил себя по щеке.
– А мне нравится что ли? Я сижу в банке, на которой надет носок, я вообще блять гриб или бактерии, или и то, и то, у меня даже рук нет, а вдруг у меня нос зачешется?
– Этого не может быть, это нереально. – Олег злостно схватил банку, сорвал с неё носок. Стал вглядываться в чайный гриб. Но на поверхности чайного раствора спокойно лежал не выказывающий признаков разума блин.
"Слава богу, показалось, это потому что не проветриваю, крыша уже едет."
– Аааааааа, – надрывистый крик скримером вырвался из банки. Олег судорожно дёрнулся, холод пробежал по спинному мозгу.
– Ахахахаха, прости, я должен был.
– Что за ебанина, не может быть такого!
– Мы давно наблюдаем за вами, мистер Олег.
– Чего? – непонятно испуганно произнёс он.
– Ой блять, шутку запорол, вчера соседи матрицу смотрели, кстати, всё слышно так сильно, вы, человеки, правда стены из картона делаете?
– Какая матрица, какие соседи, почему ты говоришь..?
– А у них телевизор работает круглые сутки… а чо ты какой серьезный, хочешь узнать откуда эти шрамы?
– Чего? Какие ещё шрамы?
– Мда, с юмором у тебя проблемы, друг мой.
"Так, надо умыться сходить, мне всё это кажется, у меня просто температура, и я болею". – Олег, закрывая лицо ладонями, пошустрил к раковине в надежде, что она прояснит ситуацию.
– Олег, не уходи, мы не договорили, – послышалось из комнаты.
"Где-то слышал, чтоб не потерять связь с реальностью, надо вызвать боль", – он вошёл в кухню, взял нож и вонзил его в подушку правого большого пальца. Горячая острота пронеслась по руке, из пальца полилась кровь. Олег остался без здоровых больших пальцев. Боль и правда немного отрезвила его. Он перемотал палец, вернулся в комнату, где стоял в банке оставленный собеседник.
– Так, Олег, один вопрос, а какого хуя у тебя большие пальцы замотаны?
– Чего… – на минуту Олег впал в ступор, самоповреждение не помогло, мало того, теперь он чувствовал себя очень глупо, а ступни и кисти стали холодеть от происходящего. – Так, если ты не прекратишь, я солью тебя в унитаз!
– Воу, воу, воу, спокойно, парень, всё хорошо, давайте оставим унитазы при себе, ты прости, если обидел.
– Быстро ответь! Ты – плод моего воображения?
– А ты смотрел серию смешариков, где Бараш думал, что весь мир смешариков живёт в его голове?
– Какие смешарики, господи, что происходит? – Олег подошёл к форточке, стал жадно всасывать уличный воздух.
